Читаем Сокол полностью

Передо мной предстал совсем другой человек. Не та женщина, которую я видела год назад. Маленькая, сухенькая. В глазах поселилась печаль.

– Вера спит?

– Иди к ней.

Я сняла сапоги. Тетя Люба взяла у меня пальто и вдруг прижалась щекой к моему плечу. Постояла пару секунд, а потом молча ушла на кухню. Огромный пес шоколадного цвета проводил меня до двери.

В «персиковой» комнате до сих пор не открыли шторы. Я заглянула.

– Вера.

– У, – послышалось из-под теплого одеяла.

Дома жарко, а она кутается.

– Я посижу с тобой?

– Угу.

– Как ты, подружка?

– Лучше.

Я не нашла ни одного стула. Огромный шкаф с зеркальной дверкой занял большую часть комнаты, рядом с кроватью стоит тумбочка, в углу туалетный столик и комод. Чтобы не тревожить Веру, я села на краешек кровати. Нашла на полке тонкую, потрепанную книгу в мягком переплете, с пожелтевшими станицами, истертыми до дыр. Открыла. Внутри лежат две засохшие ромашки; уже не пахнут, но до сих пор не потеряли цвет и форму.

Я включила лампу на стене и пробежалась глазами по строчкам.

«Не отрекаются любя,

Не разобравшись, в чем причина,

Когда кричит в ответ душа

О боли столь невыносимой…

Не отрекаются любя,

Отбросив в миг на расстоянье,

Когда любимые глаза

Слезами просят пониманья…»

Последние слова подчеркнуты красным маркером, стоит восклицательный знак.

– Вероника Тушнова, – вслух произнесла я имя автора. – Никогда не слышала о такой.

– Она написала это стихотворение, когда ухаживала за своим больным мужем. Сначала он бросил ее, а потом пришел. И появились строчки «Не отрекаются любя…».

Серые глаза показались из-под одеяла, распущенные волосы, упавшие густыми локонами на плечи, придали ее бледному личику детское очарование.

Я не стала расспрашивать ее о здоровье, и так видно, не затронула семью Соколовых, не рассказала о встрече с Олегом и о разговоре с Данилой. Скрыла, уберегла подругу.

– Я тебе почитаю? – предложила я.

– Угу. Только, что-нибудь другое. Эта слишком тяжелая.

На полке нашлась «легкая» книга, не требующая затрат эмоций. «Про Федота-стрельца, удалого молодца». Мы немного посмеялись: Вера через боль, а я от души. Давно не читала это произведение.

– Надо было с собой прихватить ром. У тебя же осталась вторая бутылка?

– Бутылка? – сначала не поняла я. – А! Конечно, осталась! Только мы ее выпьем, когда ты придешь ко мне в гости.

– Приду, – твердо пообещала она. – Скоро приду.

Я все же решилась на вопрос.

– Что будет дальше? Ты уволишься?

– Ты знаешь, кто это сделал?

– Я слышала, как Олег разговаривал с Александром Ивановичем.

– И что ты думаешь об этом?

– Не стоило тебе связываться с ним. Хоть он и незаконнорожденный сын, но все же – родная кровь Соколова.

– Да, уж. Старый пень охраняет своих птенчиков. Боится, как бы их не совратили.

– Но дойти до такого! – возмутилась я. – Это ужасно! Никогда не ожидала, что этот милый старичок, вызывающий у меня, только умиление и восхищение, оказался монстром. Животное!

– Забудем об этом. Жизнь уже не будет прежней. Понимаешь? Все изменилось и не в лучшую сторону. Кто-то умер, а кто-то остался на этом свете с грязной душой и камнем на сердце. Мы не ценим людей, которые говорили правду, а потом кусаем локти и жалеем, что потеряли человеческое лицо, пытаясь найти свою выгоду.

– О чем ты говоришь?

– О нашей дружбе, – попыталась улыбнуться она пересохшими губами, – о том, как я сильно ошибалась в тебе. И не только в тебе.

Это точно. В непростой ситуации Олег показал себя с неожиданной стороны.

– Что будет дальше? – снова задала я вопрос. – Ты уйдешь из компании?

– Соколов уволил меня.

– Я тоже уйду.

– Не горячись, Маш. Тебе не нужно из-за меня…

– Нужно, – твердо ответила я. – Больше ни дня не останусь там.

– И куда ты пойдешь? – с сарказмом спросила она. – У тебя нет стажа, и никого знакомых в городе.

– Ничего страшного. Работа найдется, а денег мне хватит до конца жизни. Я еще подумаю и, возможно, займусь своим бизнесом.

– Бизнесом?

Вера с интересом взглянула на меня.

Сейчас, не накрашенная, со спутанными волосами, она выглядит юной девчонкой. Загадочной и прекрасной.

– Алик оставил мне квартиру и счет в банке. За год, что мы прожили вместе, накопилась не малая сумма денег. Я почти не тратила его зарплату, а он пользовался средствами компании. Только вот… Странная штука. С его карты пропала небольшая часть денег.

Я на секунду задумалась, а она сразу же ожила.

– Когда это произошло?

– Перед его смертью.

– Кто-то, кроме тебя, мог воспользоваться его картой?

– Возможно. Он часто одалживал деньги Даниле.

– А много пропало?

– Не очень. Около пары миллионов.

– Это капля в море или значительная сумма?

– Копейки.

– Тогда, что тебя удивляет?

– Зачем Алику понадобились деньги, если он собирался…

Я не смогла договорить, слезы снова подступили к глазам.

– Возможно, он сделал кому-то подарок? – предположила Вера. – Как память перед смертью.

– Все может быть, – хлюпая носом, сказала я. – У него всегда были секреты от меня.

– Вы так мало прожили вместе.

– Год. Ровно год.

Один год. И два месяца я уже – вдова.

В комнату заглянул Миша. Сначала в двери показалась его лохматая голова, потом вошло все большое тело.