Читаем Сокол полностью

Мой телефон ожил. Я схватила его со стола и вылетела за дверь. Сейчас куры очнуться и снова начнут кудахтать. Что? Зачем? Почему?

Я вышла в коридор. Незнакомый номер. Почему-то я подумала, что это Алик.

– Здравствуйте, Вера.

Приятный женский голос.

– Здравствуйте, – сухо поздоровалась я.

– Мне ваш номер дала София. Простите, что я звоню.

– Какая София? Кто вы?

– Я Сашина мама.

Какой еще Саша?

– Вы ошиблись номером.

– Нет, нет. Я, наверное, не правильно его назвала. Сейчас он Алик. Вы его знаете под этим именем.

У меня чуть сердце не остановилось.

– Вы мама Алика?

– Да, – спокойно ответила она. – Уж извините, что я вас беспокою. София сказала, что у Саши родилась дочка. Это правда?

– Кто такая София?

– София – повар в доме Соколовых.

– Ах, да. И она вам рассказала про меня?

– Она сказала, что вы Сашина девушка, и у вас родилась дочь.

– Я не его девушка. Алик в прошлом году женился. Вы не знали?

– Знала.

– Я родила от него дочь три года назад. Вернее, ей сейчас три с половиной года. Карина.

– Карина, – обрадовалась она. – Красивое имя.

– Как вас зовут?

– Вера Ивановна.

Вера? Так его маму зовут Вера?

– Рада с вами познакомится.

– И мне приятно. Спасибо. Обычно Саша скрывает меня.

– Почему он с вами не общается?

– Давайте, не будем об этом говорить по телефону. Может, встретимся? Я сегодня не работаю.

– Сегодня? – задумалась я.

– Можем завтра или в субботу? Я приеду, куда скажете. Еще я хотела вас кое о чем попросить.

– О чем?

– Можно, мне увидеть внучку? Сына я не вижу, так хоть познакомлюсь с его дочерью.

– Я возьму ее с собой, – твердо сказала я. – В субботу в три часа. Вас устроит?

– Отлично!

Я назвала место встречи.

– Увидимся, Вера.

– До свидания, Вера Ивановна.

Я убрала телефон в карман и уже хотела зайти в кабинет, как позвонила Аня.

– Мам, я в больнице! – громко сообщила девочка.

Первая реакция – страх. Жуткий страх. Потом включилась логика. Если она кричит, то жива.

В желудок воткнулись четыре иголки. Испуг – самая яркая эмоция.

– Что случилось? – спросила я. – Где ты?

– Я ударилась ногой на физкультуре. Ирина Владимировна, наша медсестра, вызвала скорую, и меня увезли.

– Сильно ударилась?

– У меня нога хрустнула.

Теперь я действительно испугалась.

– Почему мне не позвонила учительница?

– Она звонила, у тебя телефон был занят. Врач сказал, чтобы я сама позвонила.

– В какой ты больнице?

– Сейчас дам врача.

Перелома нет, доложил мужчина писклявым голосом. Сильный ушиб, пришлось наложить гипс.

– Мам, – снова взяла телефон Аня. – Ты за мной приедешь?

– Конечно. – И тут я вспомнила, что через десять минут начнется совещание. – Милая, дедушка приедет за тобой. Слышишь? Посиди, поиграй в телефон. Если я его не найду, то сама постараюсь вырваться с работы.

– Я позвоню папе.

– Он в Бишкеке на соревнованиях. Можно, еще попросить Мишу.

– Бабушка тоже на работе?

– Она сегодня в ночную смену.

– А-а. Ладно, я подожду. Может, позвоню дяде Мише. Хотя вряд ли он возьмет трубку.

– Скорее всего, не возьмет, но стоит попробовать. Я сама ему позвоню или добегу до его отдела.

– Ага.

Миша сразу снял трубку.

– Я привезу ее домой. Не переживай. Все будет хорошо.

Две минуты, и он бросился в больницу.

Не переживай? Как тут не переживать? Ребенок в больнице. Маленькая, совершенно одна, испуганная! Папа далеко за тысячи километров. Я не могу уйти с работы.

На совещании я сидела, как на иголках, постоянно смотрела на часы и ждала сообщения от брата. Час. Переговоры продолжаются. Я общаюсь с французами, а сама держу телефон в руке. Люди в строгих костюмах что-то говорят, объясняют, расхаживают по кабинету. Потом на столе появилась кружка крепкого кофе. Выпили, перекурили, и все началось заново: проекты, сметы, счета.

Глупо. Ребенок в беде, а я занимаюсь работой, которая ничего для меня не значит.

Пролетел еще один час. Я схватилась за голову. Почему Миша молчит? Только подумала, как прилетела эсмска от Ани. «Я дома». Слава, богу! Теперь можно работать. Иголки пропали.

После совещания я позвонила Мише. Не стала дергать Аню, она и так сегодня устала, вымоталась.

– Я дома, – сообщил брат.

– Ты забрал Аню к себе домой?

– Нет. Она у себя.

Голос обиженный, грубый.

– Одна?

– Зачем, ты позвонила мне, если туда поехал твой «принц»?

– Какой принц?

– Я приехал в больницу, а там этот сосунок.

– Алик?

– Впервые увидел его так близко. Урод какой-то. Слащавый, щупленький, ручки–ниточки, волосики свисают на глаза. Точно – голубой.

– Он у нас дома? – спросила я, пропустив мимо ушей его едкие комментарии. – Он остался с Аней?

– Как ты могла на него запасть? – не унимаясь, продолжил Миша. – Тебе нравятся такие мужики?

– Может, хватит?

– Слушай, Верка, гони его. Пусть идет к своей жене. Они там все такие – гламурные.

Последнее слово он произнес с иронией.

Чтобы не поссорится, я снова сменила тему.

– Ты говорил с врачом?

– Соколов разговаривал, взял снимок, бумаги. Спрашивай с него.

– Как Аня? Не плакала?

– Она смелая девочка. Я не помню, чтобы Анька когда-нибудь плакала. А тут такой пустяк – растяжение. Подумаешь!

– Она может ходить?

– Ей наложили гипс. Соколов донес ее до машины.

– В ней сорок пять килограмм. Как он ее дотащил?