Читаем Сокол полностью

Они шли долго — или просто так казалось, — вокруг была… нет, не полная тьма, все же откуда-то пробивались тусклые желтоватые лучи — горели керосиновые лампы? Все те же, уже привычные груды костей, запах каких-то удобрений и озона. Стояла полная тишина, лишь осторожные шаги путников отдавались под низкими сводами, да слышно было, как капает где-то вода.

Идущий впереди Макс остановился перед развилкой, не выпуская из своей ладони теплую руку Тейи. Всмотрелся — пробивающийся слева свет казался довольно ярким и… каким-то белым, что ли…

— Туда. — Юноша решительно шагнул в коридор.

Стало заметно суше, светлее, вот донеслись какие-то лязгающие звуки, и — на тебе — повисла перед глазами синяя с белым табличка «M 6 Nation». Увидев ее, Максим радостно улыбнулся и, обернувшись, весело подмигнул своей спутнице:

— Кажется, уже пришли! Вон переход…

Вот уже появились люди, целый водоворот спешащих по своим делам личностей: темнокожие рабочие в оранжевых робах, смуглолицые женщины в плотных темных платках, смеющиеся подростки в джинсовых курточках.

Да-а… похоже, и в самом деле пришли. А вот снова табличка: «Sortie/Orly bus». Выход!

Они вышли из метро, как и всегда, на станции «Denfert Rochereau», в 1876 году еще именуемой place d’Enfer — «Площадь Ада». Хорошее название, если учесть груды сложенных под землей костей.

Ярко светило солнышко, даже можно сказать пригревало, однако не очень-то сильно. Легкий ветерок приносил откуда-то запах жареных каштанов, раскачивал ветви деревьев… кое-где уже с тронутыми желтизной листьями. Осень! Черт побери, здесь, кажется, осень! Впрочем, пока что не холодно…

Подумав так, Максим тут же обозвал себя тупым гоблином: это ему не холодно — в куртке, а вот как Тейе в тоненькой блузочке и короткой юбке?

— Ну-ка, накинь. — Сняв куртку, молодой человек быстро набросил ее на плечи своей юной супруге.

Все те же деревья, ряды припаркованных у домов скутеров и велосипедов, бельфорский лев на площади смотрит все так же гордо.

Бульвар Эдгар Кине… Можно, конечно, было бы и проехать чуть-чуть на метро, но, раз уж вышли, придется пешком — да тут и недалеко в общем-то.

Как заметил Макс, Тейю, еще во время ее прошлого появления в Париже, ничуть не пугали ни автомобили, ни поезда метро, ни прочие чудеса техники. Ну подумаешь, самобеглая повозка и железная змея! Что же касается домов — да не такие еще гробницы есть в Городе Мертвых! Нет, Дефанс, конечно, и тогда впечатлил и еще немного Башня.

— Нам сюда, во-он, мимо кладбища.

Свернув с бульвара Распай на Эдгар Кине, путники зашагали к Монпарнасской башне, черный прямоугольник которой нагло блестел в лучах вечернего солнца.

— Двенадцать, четырнадцать, — Максим рассматривал номера домов. — Ага! Вот — восемнадцатый.

В квартире номер тридцать шесть дверь открыл субтильный молодой человек в очках, в джинсах и клетчатой рубашке, чем-то похожий на студента. Впрочем, для студента он, пожалуй, был староват — может быть, лет тридцати или чуть больше.

— Если вы — друзья Виктора, то это этажом выше, — вместо приветствия сообщил молодой человек и захлопнул дверь.

Пришлось звонить снова.

— Нет, мы как раз к вам, месье Пико. Господин Якба передает вам привет… и еще кое-что.

Максим протянул очкастому упакованную картину.

— Входите. — Азартно потерев руки, молодой человек принялся тотчас же распаковывать посылку, ничуть не стесняясь невольных гостей.

А те с любопытством следили за всеми его действиями, интересно было — что там за картина? В подземелье-то некогда было посмотреть, да и темновато.

Вот из-под холстины показались коричневато-розовые, покрытые снегом деревья, река.

— «Набережная де ля Гар в снегу», — довольно прокомментировал хозяин квартиры. — Гийомена у нас еще не было.

— Месье Якба сказал, что вы… если что, поможете нам.

— Помогу? — Парень снял очки и протер рукавом рубахи стекла. Потом улыбнулся: — Ах да. Двести евро пока устроит? — Он вытащил из кармана купюры.

— Устроит, — усмехнулся Максим.

— Только напишите расписку. Сами знаете, Мишель Якба на слово не верит.

Быстро исполнив требуемое, Макс и Тейя попрощались с очкастым и на метро поехали в Нейи.

Бульвар Бино, дом 66, модерновое здание — штаб-квартира Великой Национальной ложи Франции. Масоны… Макс помнил, как приходил сюда в прошлый раз. Тот же зал, украшенный масонскими символами — всякими там циркулями да треугольниками. И, кажется, тот же служитель. Во всяком случае, Максима он, похоже, узнал.

— Мне нужен брат Пьер Озири, — негромко сказал юноша. — По срочному и важному делу.

— А вы записывались на прием? У брата Пьера сегодня очень много дел. Не думаю, что он сможет принять кого бы то ни было.

— А вы передайте ему одну фразу — «Скоро Амон и Ра станут как братья!»

Уже через пару минут они сидели в просторном кабинете брата Пьера — жреца Амона Петосириса. Макс пил кофе, а Тейя — привычное пиво, причем морщилась — казалось невкусно.

— Да уж, с египетским не сравнить! — засмеялся масон. — Могу предложить вино… впрочем, и оно вряд ли понравится царице.

— Ты не скучаешь по дому, жрец? — поставив стакан на стол, внезапно спросила Тейя.