Читаем Сокол полностью

Они зашли за пилоны, где тускло горели светильники, а из расположенных высоко окон — маленьких, квадратных — падал солнечный свет, освещая модели кораблей и лодок, аккуратно и, можно даже сказать, с любовью расставленные на специальных полках.

— Вот. — Жрец кивнул на глиняную подставку внизу. — Ставь сюда.

С благоговейным видом Максим послушно выполнил указание, присоединив свою барку к подобным же моделькам, больше напоминавшим забавные детские игрушки. Многие барки были даже глиняными! И по качеству и красоте заметно уступали делу рук юного фараона. Так себе были кораблики, как видно из числа подношений. Но вот те, что стояли… нет, красовались на полках…

Светлые глаза юноши вспыхнули самым искренним восхищением, а в душе заиграл восторг, как у любого человека при встрече с прекрасным! В самом деле, эти кораблики были настолько красивы и изящны, что казались не творением человеческих рук, а произведением иного, высшего разума.

— О, боги, никогда не видел столь великолепной работы!

— Можешь подойти поближе, — милостиво разрешил жрец.

Максим смотрел во все глаза — ему даже не нужно было разыгрывать восхищение. Вот морское судно. Надежное, быстроходное, с мачтой из крепкой сосны и высоко загнутым штевнем. На таких храбрые моряки бороздят волны Великой Зелени. А вот кораблик попроще, но оттого не менее изящный — нильская грузовая барка, называемая бар-ит. Макс повидал немало таких и на многих подобных плавал. Мачта в виде рогатки — складывающаяся, высоко задранные нос и корма, гребцы, кормщик… Так, а это еще что такое?

Молодой человек вдруг застыл, не веря глазам своим.

Вот это! Вот, откуда оно? Вот это… этот… Колесный пароход середины девятнадцатого столетия!!! Сделанный столь же тщательно, как и остальные, стоящие на полках, ладьи и, нет никакого сомнения, той же рукою. Отполированные борта из красного дерева, две мачты, надстройки, труба… и — по бокам — гребные колеса! Что, в Черной Земле уже изобрели паровую машину?!

— А…

— Ты никогда не встречал подобного? — ухмыльнулся жрец. — Не только ты. Это корабль кушитов. Я видел такой на стене в храме Уаджет.

— В храме Уаджет?! Но…

— Они выпросили у меня одну из моих барок. Пришлось продать — уж больно хорошо заплатили. Впрочем, — Сенефермонтусенеб тут же опомнился, — ты можешь идти. Дерево приноси, барку — через год! Можешь даже не одну, сколько сделаешь.

— О, это трудная работа.

— Да уж, не простая, — жрец неожиданно улыбнулся, но тут же вновь стал хмурым.

О, как ждал этого дня весь народ Уасета и всех ближних и дальних земель! Разлив Нила, начало нового сезона Ахет, праздник нового года и звезды богини Сопдет, восходящей на небе предвозвестницей начала половодья. Вода — жизнь, а приносящие плодородный ил воды Хапи — жизнь вдвойне, втройне, вчетверне…

По всей Черной Земли, от Дельты до самых дальних порогов, люди радовались окончанию засухи и началу разлива. Радовались предстоящей череде выходных и праздников, ведь когда Нил разливался, все сельскохозяйственные работы прекращались, начиналось полоса отдыха и веселья, продолжавшаяся до того момента, когда вода начнет спадать и обнажится земля — а уж тогда не зевай, земледелец!

Пока же люди радовались, поздравляли друг друга, дарили подарки знакомым, родственникам и друзьям: изображения богини Сопдет, иначе звезды Сириуса, возвещающей разлив Нила; маленьких алебастровых кошечек, любимиц Баст, золотые и серебряные статуэтки Великого Хапи — толстяка с отвислым животом и в сандалиях — символе нешуточного богатства. На голове Хапи — венок из лилий, в руках — поднос с рыбой, утками, цветами и прочими приношениями. Хапи — отец богов, радуется он, доволен, значит, будет жизнь по всей Черной Земле.

Во всех храмах Уасета и Города Мертвых было по-праздничному многолюдно и шумно. Весело переговаривались знакомые, кричали торговцы, а воды Хапи почти скрылись от глаз из-за множества лодок.

Максим с тезкой явились к храму Уаджет к самому началу мистерии. Тейя, как одна из главных участниц предстоящего действа, отправилась туда еще с раннего утра, а вот парни подзадержались — Макс отправил Ах-маси во дворец, чтобы попросить у царицы воинов. Так, на всякий случай.

И теперь воины, отправленные в Город Мертвых волею жреца Усермаатрамериамона неизвестно под каким предлогом, важно расхаживали неподалеку от храма Монту, ожидая условного знака Максима или его тезки. Святилище Зеленой Змеи Уаджет, кстати, располагалось рядом, и там, как и возле всех прочих храмов, толпились люди. Нет! Уже входили.

— Поспешим же и мы! — обернувшись, подогнал приятеля Макс.

Внутри храм оказался просторным, но чрезвычайно низким — до потолка можно было запросто достать рукой, потому и простор казался каким-то ненастоящим, скрывающимся в полумраке. Ярко освещена была лишь статуя богини-змеи. И небольшая площадка перед ней, где уже собрались танцовщицы — три грации в золотых масках, нагие, как и положено танцовщицам. На смугло-золотистой коже тускло поблескивали ожерелья и браслеты.