Читаем Сокол полностью

И обелиск, и пальма имелись — как раз между дворцом и рынком и были вполне известны и узнаваемы в городе: по ним обычно определяли точное время, если это кому-то вдруг требовалось.

Поклонившись, Максим отправился обратно домой — переждать жаркий полдень и переодеться в подобающую важному визиту одежду. Конечно же, с ней следовало не переборщить, ведь Атарша знал Джедефа как простого парня, наемника, который, конечно же, очень даже мог разбогатеть, но все же не настолько, чтобы, скажем, щеголять золотой пекторалью с изумрудами и рубинами величиной с голубиное яйцо. Даже красные кораллы — и то были бы слишком.

— Даже не знаю, во что тебя и одеть, — озадаченно протянула Тейя. — Он, этот старик, ты говоришь, богат?

— Да, но не знатен. Не занимает никаких должностей.

— Значит, и нечего церемониться. — Усмехнувшись, супруга подала Максу обычную складчатую схенти и передник. — Наденешь еще ожерелье, то, серебряное, с бирюзой, оно не очень дорогое, но и не дешевое. Как раз в самый раз для разбогатевшего на службе наемника. Да, и еще возьми сандалии — похвастать! Ибо, клянусь Баст, какой же наемник да не хвастлив? Повесишь их на посох, да смотри, чтобы по пути не украли.

— Не украдут. — Макс быстро повязал поверх схенти узорчатый пояс. — Где посох?

— Вот он, муж мой.

Пока собирался, не заметил, как пролетело время. Тейя едва успела умастить мужа ароматными смолами и подвести глаза, пора уже было и идти, не хотелось опаздывать. Положив на плечо посох с повешенными на нем сандалиями — предметом роскоши и хвастовства, кои следовало обувать, лишь явившись куда-нибудь в гости или пред высокие очи какого-нибудь немаленького чиновника-чати, — молодой человек поправил на голове парик и уверенной походкой зашагал к старому рынку.

Старик Атарша встретил гостя дружелюбно, лично вышел во двор, приветствовал, проводя через прекрасный сад в гостевую залу — с колоннами, высоким расписным потолком и квадратными окошечками под самой крышей. Меж колоннами уютно горели светильники, и враз подбежавшие служанки — по обычаю, голенькие и юные — водрузили на голову гостя шар из ароматных благовоний Пунта. Такой, как и на всех пирующих, — опять же по обычаю. Да и что дышать потом? Вежливо поклонившись, Макс торопливо обул сандалии и вслед за любезным хозяином проследовал в дом.

На полу залы были постелены разноцветные циновки, стояли небольшие столики, подставки, резные — гордость краснодеревщика! — стулья с инкрустацией из дорогих пород дерева, валялись какие-то подушечки, стояли цветы в больших расписных вазах. Прямо на циновках, на подушечках, на стульях — те, кто постарше, — уже располагались и остальные гости либо домочадцы.

— Любезнейший господин Анхенсегор, поставщик леса и мой давний друг, с супругой, — подходя, представлял гостей хозяин. — Господин Себекхотеп, староста дворцовых кожевников… Мои сыновья — Сути, Сэти, Тауи. Их жены явятся позже… Дражайший господин Сетимес, золотых дел мастер… Господин Ах-ихтуи, скульптор Города Мертвых… его супруга, красавица Менемхат… А это, господа, Джедеф — храбрый воин, и мой хороший знакомый, и, воистину, не побоюсь этого слова, спаситель из лап лиходеев! Ну, помните, я вам часто рассказывал ту историю…

— Так это на самом деле было? Ой, извини, старина… Я лично и не сомневался, но… Приятно будет услышать этот рассказ и из других уст. Приветствуем тебя, о Джедеф, да ниспошлют тебе здоровье, удачу и счастье великий Амон, Осирис, Исида и все боги и богини нашего сладостного края.

Господин Анхенсегор — лесоторговец и, как видно, богатейший и влиятельнейший человек, — приложив руку к сердцу, приветствовал молодого гостя от имени всех собравшихся.

Максим тоже не остался в долгу.

— Рад! — Он снова поклонился, на этот раз куда глубже, нежели в первый раз, когда только вошел. — Рад буду вкусить яств в столь почтенной компании. Да будет в ваших сердцах милость Амона! Да ниспошлют вам могучие боги достойную старость! Да проведете вы жизнь в радости и почете!

Выслушав приветствия, собравшиеся одобрительно загудели. Атарша, усадив «Джедефа» на почетное место — резную скамеечку рядом со стулом господина Анхенсегора, выскочил во двор встречать важных гостей, кои, насколько можно было судить, собрались еще далеко не все.

В ожидании пира гости негромко переговаривались и с интересом следили за кошкой, гусем и обезьяной — обычными домашними любимцами, скрашивающими любой пир. Кошка уже добыла где-то изрядный кусок рыбы, который и пыталась отнять обезьяна, гусь же громко гоготал и норовил ударить кошку по голове своим тяжелым клювом. Обезьяна верещала и смешно хлопала в ладоши, кошка обиженно шипела, а гусь важно переваливался с лапы на лапу.

Заиграла музыка — лютня, кифара, цитра, голенькие служанки, одеждой которым служил разве что тоненький поясок, разносили гостям благовония и цветы. Каждый получил по лотосу и — те, у кого еще не было, — ароматный шар из смазанных маслом волос.