Читаем Сокол, № 1, 1991 полностью

Растет в мире надежда. Все больше людей понимает, что прежний образ мышления не накладывается на сегодняшний мир, все громче говорят о необходимости нового мышления. В политическом смысле это означает признание современных реальностей и готовность идти на взаимные уступки ради сохранения мира, а в смысле житейском — воспитание у людей потребности и желания открыться друг другу, понять, что близко и дорого собеседнику, причаститься к его духовному миру. Однако на словах этому от века учили отцы церкви (вспомним завет «Возлюби ближнего своего»), примером жизни доказывали истинность веры в идеал человеческого братства революционеры-демократы. Но в повседневности по-прежнему, вопреки социальным переворотам, бытует и действует подлая формула «все люди братья — люблю с них брать я». В XX веке, перечеркнутом двумя черными крестами мировых войн, многие деятели искусства стали воспринимать гуманизм как трагическое состояние духа, теснимого культом силы, власти, потребительства. И все же идеал гуманизма, коренящийся в истории культуры, продолжает прирастать и теперь.

Общественные потрясения 60—80-х годов, всеобщий гнет страха перед гонкой вооружений пробудили к социальной активности группы и слои населения, которые прежде уклонялись от прямого участия в ней. Наиболее значимой, смею утверждать, частью населения земного шара, вступившей в борьбу за будущее планеты, стали женщины. И считаю, что именно они внесли недостающий элемент в формирование нового гуманизма, активно противостоя психологии насилия, вытесняя культ власти, провозглашая главным девиз «За равное достоинство» — в семье, на работе, в жизни.

Фантастика смотрит в будущее. Подобная аксиома кочует _из одной статьи в другую. Однако, говоря о широте охвата и глубине проникновения пророческого взгляда, как-то упускают тот факт, что из поля зрения фантастов до поры совершенно выпадала половина человечества, то есть женщины. Грядущее рисовалось лишь глазами мужчин, только они были первопроходцами и открывателями.

Не это ли обрекало фантастику на многократное повторение истории Одиссея и Пенелопы, если говорить о расстановке ролей? Неужели одни мужчины действуют во имя будущего, женщины обречены довольствоваться настоящим? Но что может быть дальше от жизни, чем такая картина? Однобокость — еще недавний недостаток научной фантастики. Для преодоления его пришлось немало потрудиться писателям и писательницам, выводившим героинь со служебных на равноправно-главные роли.

В июле 1985 года в столице Кении Найроби проходила созванная по инициативе ООН Всемирная конференция, которая подводила итоги Десятилетия женщины. И если бы среди делегаток присутствовали писательницы-фантасты, их отчет о достигнутом был бы вполне весомым, ибо в современной научной фантастике изменения налицо. Отношение общества к женщине стало общепризнанным мерилом социального прогресса. И сейчас, в конце XX века, мы вступаем в такую стадию общественной зрелости, когда пытаемся достичь полноты человеческих отношений. Наступление новой стадии не означает, к сожалению, что прогрессивные изменения в области взаимоотношений современных женщин и мужчин устойчивы и необратимы. Скажем, не так давно в Иране министром культуры, призванным просвещать народ, была женщина. Сегодня женщинам этой страны запрещено без чадры вести даже уроки в школе, а по улицам городов там курсируют двухэтажные автобусы, где женщинам отведен лишь нижний салон…

Впереди — непочатый край для размышлений и работы по перестройке общественного сознания. Культивировать цивилизованные отношения между государствами нельзя, не цивилизуясь, не поднимаясь на новую ступень развития в отношениях между людьми. Женское равноправие — понятие сложное. У него множество толкований, вплоть до парадоксальных, когда женщину «ради ее блага», желая «дать ей побольше времени», опять хотят всецело переключить на заботы о семье и детях и выносят на обсуждение исторически реакционное предложение платить на работе мужчинам вдвое — и «за жену». Сегодня женщины находятся в первых рядах борцов за мир, и было бы нелогично, если бы изменение социальной активности женщин прошло мимо внимания «летописцев будущего».