Читаем Содержательное единство 2001-2006 полностью

А интеллектуальная ответственность синонимична критике. Забавно, что власть думает иначе. У меня есть основания так считать. Меня давно упорно терзает "Кремль.орг", требуя ответа на те или иные коротенькие вопросы. В том числе – и на доклад Суркова. Мол, прокомментируйте, что там сказано про татар или якутов, вы же специалист!

Готовясь к сегодняшнему (беспрецедентно длинному) докладу, я подробно разобрал идеологические тезисы Суркова. И (ну, куда деться от режиссерской страсти к забавам!) отослал этот длиннющий разбор в "Кремль.орг". Судьба подобной затеи мне была совершенно очевидна. Но я проводил, так сказать, эксперимент. И мне был важен результат.

Этот результат еще раз возвращает нас к основной теме. Есть реальность (этого самого "орга", в том числе). А есть текстуальные посылы. Если власть не будет их соединять, она проиграет. Но проиграет она страну. А значит, вместе с ней проиграем и мы. Поэтому я зачитываю текст один к одному, как он был отправлен в "Кремль. орг". Еще раз – "Кремль.орг" и текст – это уже диалектика реальности и желаемого. Но, увы, не вся диалектика. Так что перехожу к тексту как таковому.

ВСЁ ПОДВЕРГАТЬ СОМНЕНИЮ!

Анализ идеологических тезисов, выдвинутых заместителем главы Кремлевской Администрации, помощником Президента РФ В.Сурковым на выступлении перед слушателями Центра партийной учебы и подготовки кадров Всероссийской политической партии "Единая Россия" 7 февраля 2006 года

Владислав Юрьевич Сурков по своему статусу и характеру реальной деятельности – единственный крупный администратор России, профессионально занятый вопросами идеологии. При этом он не только обязан заниматься данным неблагодарным делом (почему неблагодарным – об этом ниже). Он ещё и хочет окучивать именно это каменистое поле. То есть обязанность очевидным образом совпадает с заинтересованностью. Это такая редкость в нынешней политической элите России, что даже если бы все тезисы Суркова были в корне неверными (а это не вполне так), – их всё равно следовало бы приветствовать. Ибо спасение России возможно только на путях идеологической мобилизации.

Все, для кого это очевидно, составляют одну группу (мини-группу). Эту группу я назову "мы". Все, для кого это не очевидно, составляют другую группу. Я назову её "они".

Но эти "они" неоднородны. Внутри той группы, которую я назвал "они", большинство "метёт", как это сейчас говорят, с порога всё, что связано с мобилизацией, идеологией и спасением. Но есть и меньшинство. Для которого идеология – это не туфта на постном масле. А дело вполне серьезное.

Владислав Сурков находится для меня в этом меньшинстве. И это – вполне позитивно. Да, он не считает, что проблема спасения России сколь-нибудь актуальна. И это коренным образом расходится с моей позицией. Я, конечно, должен принять во внимание то, что Суркова к определенным вещам положение обязывает. И что он должен говорить, что Россия уже спасена. В этом его, так сказать, прямая должностная обязанность. Что всем понятно. Но мне кажется, что тут обязанность и убежденность в чем-то совпадают. Впрочем, начать я хочу не с того, что нас разделяет, а с того, что объединяет.

Нужно ли спасать Россию или она уже спасена – это одно. Ответ на этот вопрос нас разъединяет. А что же соединяет? То, что России нужна идеология и даже в какой-то степени идеологическая мобилизация. Сурков в этом уверен. И в этом он почти уникален, если рассматривать его на фоне очень многих высоких кремлевских фигур, располагающих даже большими административными возможностями, нежели Владислав Юрьевич. Эти фигуры с глубоким презрением относятся и к идеологии, и к мобилизации. Что уж говорить о каком-то там спасении!

Почему они так к этому относятся? Потому что они от этого страшно далеки. И эта страшная далёкость носит не случайный и не частный характер. Дело в том, что идеология (причем любая) и идеологическая мобилизация (опять-таки – под любые цели) теснейшим образом связаны с понятием "энергия". Я, конечно же, имею в виду социальную энергию. Причем неважно, какова эта энергия. Она в любом случае чужда политическому большинству нынешних наших боссов – вот что тут наиболее поразительно!

Направлена ли эта энергия на защиту существующей власти или на ее сокрушение – большинству она все равно чужда. Потому что они на ее фоне отсутствуют. Если она есть – то их нет. Ибо они ею управлять не могут. Не могут говорить, убеждать. Тем более не могут переубеждать, укрощать толпы на митингах. Не могут и не хотят. Считают это для себя унизительным. И в этом удивительно напоминают партийных боссов эпохи заката КПСС. Один из таких боссов, рассматривая мои предложения, сказал: "Вы что, хотите, чтобы я залез на мусорный бачок и с него какую-то фигню проповедовал?".