Читаем Содержательное единство 2001-2006 полностью

Рузвельт и Сталин во Второй мировой войне и в Ялте – это отдельная песня. Это надо отделить от разговора между Черчиллем и Сталиным. Черчилль и Сталин – была чисто ситуационная договоренность о том, что надо вместе победить немцев и разойтись. Рузвельт и Сталин – была гораздо более глубокая договоренность. Я не буду обсуждать роль Гопкинса в этом вопросе, это всё дела запутанные, я не буду обсуждать то, что одним из советников Рузвельта был Томас Манн, который говорил, что с коммунистами надо договариваться (внимание!) "на почве общей воли к улучшению человечества".

Вопрос заключался в том, что и Рузвельт, и Сталин понимали в Ялте, что их что-то объединяет. "Развод" произошел после смерти Рузвельта. И если бы не его смерть или, как считают мои друзья, его убийство, план Маршалла реализовывался бы на территории СССР. Советский Союз получил бы Балканы и не получил бы Польшу с Германией.

(Ответ на реплику из зала: А вот войска в Германии – нет, да? С войсками в Германии был спор, как и с Польшей. Гораздо бoльшая степень демократизации Восточного блока, но Балканы отдавались, Сербия и всё остальное… Греция считалась территорией… выход в Средиземное море).

Вот это был "развод" после Рузвельта. Геополитически его называли, этот рузвельтовский союз, "ялтинским сговором", "ялтинскими хищниками", историософски потом было сказано: "Это два шайтана, это две силы, убивающие наш мир, мир фашистской традиции". И каждый раз, когда это пыталось сблизиться, как в эпоху Кеннеди и так далее, либо пуля, либо переворот останавливали это сближение. И это всегда было синхронно.

Обратите внимание на эту "пару": либеральное начало и консервативное. (Рис. 19)

Чисто западная "пара", да? Либеральная активизирует инновацию, но может подорвать органику. А консервативная защищает органику, но пасует в этих барьерных (инновационных) ситуациях. Сейчас возник барьер всей мировой цивилизации, и вместо либерального инновационного начала поставлен "блокатор постмодерна".

Постмодерн отрицает развитие. Постмодерн вообще мыслит не будущим, а прошлым. Постмодерн считает, что нужно жить в ситуации конца. Не только конца коммунизма, не только конца демократии, не только конца социальной справедливости – конца всего! В этом смысле постмодерн является фатально философией смерти, и эта философия сейчас под видом глобализма навязывается миру, а не либеральная философия Рузвельта. Что такое сегодняшние демократы или вот эти неодемократы, что это все такое, откуда вдруг этот интерес к сексуальным меньшинствам, к животным, Бог знает еще к чему?

Это не есть классическое представление о демократическом наборе. Откуда эта постмодернистская лексика? Это означает, что ровно в момент, когда миру нужно брать барьер, вместо вот этого либерального инновационного начала здесь стоит "блокатор". Консерватизм оказывается в собственном соку. Сначала вроде бы идет защита модерна, а потом? Буш в Ираке защищает модерн? А в чем он его защищает?

Консервативизм боится сказать о модерне. (Рис. 20)

Ирак – это уже архаика, Украина будет архаика, бывший СССР – это архаика с квазиэтнической спецификой, Югославия, – правда, это Клинтон, – орали втопчем в средневековье. Что такое объединенная Европа? Это отлакированная архаика – от национальных государств надо отказаться, к "Европе регионов"?

Если нет наций, если нет французской нации, а есть Прованс, Бретань и все прочее, то какой может быть модерн? Значит, все это дышит "Африкой", по всему миру начинает разворачиваться эта "Африка". Вот в чем содержание-то, вот где актор, или субъект подпроекта.

Если мегатренд – это крах модерна, то что должно быть с США? (Рис. 21)

Что, можно обеспечить архаику в мире и оставить американскую нацию? Это какому пьяному так кажется? Ровно через 10 лет обнажится англо-саксонский трайб. Эти все WASPы, знаете, да? White Anglo-Saxon Protestants? Вот эти все WASPы превратятся в консервативный трайб, в племя. Рядом будут латиносы, рядом будут негры, рядом будут какие-нибудь католики. Это будут племена; от американского котла все уйдет в мультикультуральность.

Нельзя создавать в мире хаос, не принося этот хаос к себе. Можем ли мы сказать, что есть один американский актор, у которого один американский интерес, или акторы – это транснациональные контуры из субнациональных элит? Еще раз повторяю: транснациональные контуры из субнациональных элит.

Внутри Америки есть группа, которая объединена в контур с европейской группой, возможно, с азиатской группой и с кем-то еще и представляет собой совокупный актор, но играет она не на национальные интересы Америки, а на свое представление о мире. Другая группа объединяется с другими странами и играет в другую сторону. Национальный формат акторов разрушен. Они, с одной стороны, субнациональны, ибо это группы внутри стран, с другой стороны, они транснациональны, ибо это контур из нескольких групп внутри стран. Вот в чем суть великой "шахматной доски", о которой не говорит Бжезинский.

Вот эта страна-1, которая наступает туда, с чем она наступает? (Рис. 22)