Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

В области государственных моделей устойчивого развития России успехи глобалистской индоктринации не менее впечатляющи. Прежде всего напомним, что неумение и нежелание Союзного Центра решать экологические проблемы республик (Донбасс, Арал и т.д.) служили одним из существенных аргументов для масс при распаде СССР на суверенные государства. Очень сходный процесс продолжается ныне в России. Весной 1994г. в статье в "Независимой газете" о российском Севере президент Якутии М.Николаев впервые заявил, что, поскольку Россия не в состоянии решать экологические проблемы своих северных территорий, Якутия будет это делать самостоятельно при помощи иностранных инвестиций. В мае 1995г. в проекте Концепции перехода России на модель устойчивого развития, представленном Минэкономики, подчеркивается, что малочисленные коренные народы имеют право решать вопросы размещения крупных производств на территориях их традиционного проживания, т.е., по сути, должны иметь право вето при решении подобных вопросов. Начиная с 1993г. ряд региональных российских лидеров, прямо ссылаясь на концепцию устойчивого развития, заявляет о неоптимальности территориально-государственного разделения Российской Федерации, предлагая агломерировать группы краев и областей в новые федеральные субъекты – республики типа Уральской, Дальневосточной, Сибирской, Южнорусской и т.д.. При этом регулярно подчеркивается, что новые образования будут самодостаточны и им совершенно не потребуется помощь и руководство из центра. Глобальная конфедерализация России – прямая и почти дословная проекция глобалистского регионализма!

Раздел 4.

Как снести инфраструктуру безопасности

В сфере инфраструктуры и хозяйства концепция устойчивого развития делает не меньшие успехи. В отношении России глобалистские технологи используют как "третьемирские" инструменты ТНК и ТНБ, так и инструменты межкорпоративной конкуренции между развитыми странами.

В полном соответствии с иерархией целей авторов глобальных проектов экологическая дубина обрушилась прежде всего на военно-промышленный комплекс. На уже упомянутой конференции в Страсбурге А.Яблоков заявил, что главная причина бедственного экологического положения России – сверхмилитаризация экономики. Ее срочная демилитаризация должна дать прямой и быстрый экологический эффект. Далее советник президента РФ сообщил, что отечественные ядерные технологии – причина беспрецедентного радиоактивного загрязнения территории России, и предположил, что демилитаризация промышленности резко снизит отечественное энергопотребление и позволит закрывать российские АЭС. В прессе развернулся очередной, постчернобыльский этап широкомасштабной дискредитации отечественных ядерных технологий, в результате чего, несмотря на положительные экспертизы МАГАТЭ, был окончательно закрыт вопрос о строительстве новых АЭС в энергонедостаточных регионах страны.

Ряд стран мира отказались от запланированных поставок российских ядерных реакторов, передав контракты нашим западным конкурентам. Месяц назад сообщили о банкротстве "Атоммаша", продукция которого ни в чем не уступает реакторам французского, канадского, американского и т.д. производства, кроме висящей над ней "тени Чернобыля", раздутой до невероятных масштабов усилиями отечественного и зарубежного антиядерного лобби. В результате этой политики "устойчивого развития" большинство программ России по новым ядерным реакторам почти полностью лишено финансирования, а исследовательские коллективы получают деньги лишь на разработку систем безопасности действующих старых АЭС. Заметим, что в только что подписанной президентом Программе развития энергетики России атомные станции, обеспечивающие 12% энергопотребления страны, даже не удостоились отдельной строки!

Одновременно при помощи ряда диссидентов (Виль Мирзаянов и др.), экологических организаций и парламентариев была предпринята мощная атака сначала на химическую часть ВПК, а затем и вообще на химическое, в том числе фармацевтическое, производство. Производимые в России химические продукты объявлялись экологически вредными в потреблении или производстве, российские лекарства – недостаточно "чистыми" и эффективными. Результатом оказались закрытие цехов и хорошо известные кризисы дефицита инсулина, кардиопрепаратов, витаминов и т.д. На освободившийся рынок хлынули западные лекарства, в том числе частично – запрещенные к применению в странах-производителях и часто недоступные по цене российским больным. Учитывая резкое падение уровня жизни, значительное количество "экологических" психозов, а также известный психиатрам синдром "не хочется жить", эти процессы привели к катастрофическому превышению смертности над рождаемостью, которое и является сегодня в России реальной формой "демографической коррекции".