Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Вампука начинается уже в тот момент, когда нам показывают взятых в плен военных, тычущих в нос журналистам свои номерные знаки. В любой военной операции такого рода участвуют люди без номерных и любых других опознавательных знаков. Чаще всего речь идет о профессионалах. Эти профессионалы интервью по телевидению не дают, а оказавшись в плену во время очередного рейда по чужой территории, не клянут министра, власть или вообще кого бы то ни было. "Со смертью мы играемся в молчанку". Это поется про них.

То, что вместо них мы видим странных людей, которые по своим кондициям и по координатам своего места службы никоим образом не соответствуют профессиональным критериям, вызывает просто оторопь. Сидящие в этом зале помнят ребят, бравших дворец Амина. А кое-кто из здесь сидящих сам в этом участвовал. Так что, возможны для подобных людей все эти вопли и слюни, а также стенания жен и родственников?

На войне, как на войне. За это деньги платят, за это идут чины и ордена, этот вид деятельности сознательно выбирают, за связанный с ним риск много прощают. Профессия есть профессия. То, что для операции был выбран в качестве руководителя некий геофизик в ранге заместителя председателя ФСК, тесно связанный с кругами, никогда не проявлявшими государственных страстей, но всегда демонстрирующими высший класс мастерства во всем, что касается провокации, не может не вызывать некоего тягостного чувства.

Лучший способ действий – политический. Если же применяется сила, то ее лучше, эффективнее применять с открытым забралом. Но если уж речь идет о спецакции (а речь идет именно о ней, и все мы это понимаем), – то по ее критериям здесь дышит провокацией каждая молекула этого, мягко говоря, вещества.

Первое. Контингент участников спецакций вопиюще неадекватен.

Второе. Правила проведения спецакций не соблюдаются.

Третье. В ходе спецакции провокация следует за провокацией.

Четвертое. Применяемые средства проведения спецакции выбираются как будто специально так, чтобы исключить ее успех и создать долговременную и трудноизлечимую политическую язву.

Пятое. Поведение СМИ и политиков слишком явно отдирижировано.

Могут возразить, что это все от безалаберности и невежества. Процитирую буквально мнение одного эксперта, профессионала высокой квалификации, что "если (трам-тарарам) уж так хотели кого-то там грохнуть, то (трам-тарарам) нужно было два батальона настоящих профессионалов в масках, никакого железа (трам-тарарам), никакой бомбежки, два месяца подготовки и два часа на работу".

Таких профессионалов у нас пока что хватает. Куда не ткнешь пальцем – профессионал. Но выбирают-то дилетантов, причем отборных, а их, кстати, в этих ведомствах не так много. И пускают этих дилетантов, как козлов в огород, в среду призывников, не имеющих ни квалификации, ни опыта боевых действий. Там их вербуют за смехотворные суммы. Потом кидают на произвол судьбы и в ходе операции, и после нее. А потом еще показывают высоких лиц в телеэкран. Лица эти снова читают опусы. Потом эти опусы отменяют. Потом зачем-то бомбят и одновременно рассуждают о переговорном процессе. И все это случайности? Посчитайте по теории вероятностей, даже с принятием гипотезы о всеобщем кретинизме, что все эти случайности могут сойтись в одной точке. Говорю вам, как специалист, что вероятность гораздо ниже той, что сейчас в это окно впорхнет летающая лягушка.

Начиная разбор подобными соображениями, мы хотели бы быть верно понятыми. Никто не является апологетом спецакций. Пространство для политических решений в Чечне было и остается. Именно политические решения и нужны. Но миф о спецакции, которую сорвали из-за отпора героических соратников генерала Джохара Дудаева, должен быть развеян. А его место должно занять исследование реального процесса, большой и сложной политической игры. К чему мы и переходим.

Часть 2.

О ВНУТРЕННИХ ПРОТИВОРЕЧИЯХ В ЧЕЧЕНСКОМ ОБЩЕСТВЕ

Реальное чеченское общество имеет отчетливо выраженный кланово-трайбалистский характер. Вновь в который раз приходится обращать внимание собравшихся на фундаментальный факт, имеющий принципиальное политическое значение. Он состоит в том, что нации на большей части территории бывшего СССР и на всей южной периферии бывшего СССР – не сформированы и не формируются. Социальный регресс, запущенный процессами 1988 – 1994 годов, и сама структура общества до 1985 года, – не позволяли формироваться национальным формам идентификации. Это не значит, что нет народов. Нет именно наций.