Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Это агентура Пятого управления КГБ СССР. Агентура в том или ином плане политическая, диссидентская. И это агентура реже упоминаемого Шестого управления КГБ СССР. Агентура мафиозная и околомафиозная. Ничего странного (по крайней мере, на первый взгляд) в подобном задействовании нет. К кому еще, как не к этим двум управлениям, полностью контролировавшим к началу 80-х годов политический нонконформизм в СССР и альтернативную государственной (а потому по тем временам преступную) экономическую деятельность, должен был обратиться тот сегмент высшей элиты КПСС, который затеял "революцию сверху"?

В своем интервью сын Ю.Андропова достаточно подробно рассказывает о том, как его отец понимал роль свою и своего ведомства в управлении СССР. Речь идет о том, что альтернативой "мягкому" андроповскому управлению политикой через спецслужбы могло быть только "управление жесткое", то есть репрессивное. И.Андропов, отстаивая репутацию отца (что делает ему честь), настаивает: альтернативой отцовскому методу был только метод Шелепина, "железного Шурика", который создал бы новый вариант сталинизма с сотнями тысяч (а то и миллионами) жертв.

Для того, чтобы этого избежать, Ю.Андропов реформировал КГБ СССР, сделав его инструментом гибкого политического управления, управления не через страх, а через влияние. И.Андропов указывает на роль 5-го управления КГБ СССР и лично Ф.Д.Бобкова в осуществлении "управления через влияние" в сфере теневой политики – разнообразного диссидентства. Такова же была роль 6-го управления КГБ СССР в осуществлении подобного "управления через влияние" в сфере теневой экономики – крупных мафиозных образований, цеховых и иных сфер бизнеса, торговых кланов и всего прочего.

И.Андропов совершенно прав, связывая "андроповский курс" на "управление через влияние" с созданием новых структур и прежде всего структуры, возглавляемой столь опытным, талантливым и образованным человеком, как Ф.Бобков.

Остается только расшифровать связь новых управлений КГБ СССР с гибкостью и мягкостью тех политических технологий, задействование которых было предопределено возникновением этих управлений в недрах спецведомства. Для того, чтобы осуществлять жесткий курс по отношению к политическим противникам (курс репрессий, подавлений, недопущений), достаточно было обычной контрразведки (Второго Главка). Специальное 5-е управление необходимо было для того, чтобы от "давить и не пущать" перейти к технологиям манипуляции, опеки, мягкого сопровождения.

Нет ничего нового под Луной. Подобными модифицированиями своей работы занимались и в царскую эпоху. Мы знаем о зубатовских затеях, о тонких ходах многих других корифеев царских спецслужб. Мы знаем, как эти ходы реализовывались в разного рода "революциях сверху". Знаем и то, какую роль эти ходы сыграли в революции 1917 года. Теперь уже в точности знаем, что без двусмысленностей здесь не обошлось. Но точный объем двусмысленностей, возможно, узнаем еще не скоро. Многое мы знаем и понимаем. Одно совершенно не ясно: как горбачевская "революция сверху", задействуя агентуру (а не задействовать ее она не могла), могла обойти 5-е управление КГБ СССР.

Как могли быть не востребованы все тонкие и гибкие механизмы, взращенные Андроповым, в тот "момент истины", когда они были нужнее всего, – в момент начала реформ? Менялся тип политической жизни, реформы носили глубочайший характер. Вчерашние противники устаревших форм политической жизни становились АГЕНТАМИ НОВЫХ ФОРМ ПОЛИТИКИ, ПОЛИТИЧЕСКИМИ АГЕНТАМИ САМОЙ ПЕРЕСТРОЙКИ. Понятно, что менялся тип связи между вчерашними ПРОСТО АГЕНТАМИ и сегодняшними ПОЛИТИЧЕСКИМИ АГЕНТАМИ. Но как он менялся? Как в том анекдоте: "Мама, кто такой Маркс? – Это экономист! – Как наша тетя Сара? – Да что ты! Тетя Сара – старший экономист".

"Экономисты" становились "старшими экономистами". Но они не выходили из "сферы экономического". Это так естественно, так понятно. Приведу пример из жизни другой страны. Всем известно, как убийство "преступной политической полицией" Чехословакии некоего студента Мартина Шмита привело к "бархатной революции" в Чехословакии. Проклятых комитетчиков, убивших святого революционера, кляли, презирали, свергали. Но позже Вацлав Гавел начал разбирательство тогдашних коллизий, приведших его к власти. И что выяснилось? Студент Мартин Шмит выступил и заявил, что он жив. А что на исторических носилках, которые таскали по всей Праге, показывая труп несчастного Шмита, находился живой лейтенант чехословацкого ГБ Людвиг Живчек. Этот лейтенант лег на эти носилки по приказу. Его побрызгали соответствующим красным раствором и понесли… Свергать проклятую тиранию ГБ и партии.

Это только один яркий пример. Их много. И нет ничего странного в том, что они существуют в пропитанной духом политической полиции Восточной Европе. Нет ничего странного и в том, что эти примеры описаны. Единственное, что может быть странного, так это то, что ни один из подобных примеров не описан у нас. Вот это – показательно! И специфически показательно.