Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Если же на уровне власти и макросистемы нет политического ресурса для программированного социального действия, отбора людей, стягивания их вместе, мощных продуманных комплексных акций и т.п., – значит, мы должны готовится к другому, к постсоциокатастрофическому действию. К действию, которое реализуется в микрогруппах социума, потом, реализуясь, расширяет свой социальный радиус и укрепляет микросоциальные связи, а потом, связывая микроструктуры, успевшие обрасти тканью "социальноблизких", склеивает социум заново. При этом, если кто-либо организует серьезные и эффективные макродействия, я буду безмерно счастлив. Но мой опыт и навыки политического прогнозирования подсказывают, что этого не будет. Тогда бесполезно говорить о том, как все рухнет и какие ужасы нас ожидают. Тогда нужно честно ответить на вопрос, где и какие есть возможности выбраться из этого. Грубо говоря, для постсоциокатастрофической борьбы понадобится новая интеллигенция. А она не создается внезапно, на пустом месте и из ничего.

Но все наше обсуждение осмысленно лишь в том случае, если ценностно-производящее ядро не нарушено так глубоко, что народ вообще не откликнется ни на какое слово правды. И здесь снова скажу о своем опыте. Я в отпуске, сижу в своем деревенском доме, работаю, а рядом бабушка-соседка сидит. Я им журналы и книги свои посылаю, они читают, у нас уже дружба и длинные разговоры. Но, когда посреди разговора я произношу слова "по справедливости", она вдруг начинает дрожать. У нее дрожат лицо, губы: "По справедливости я бы и за полкуска хлеба…" У меня даже не хватило духа спросить, что она имеет в виду. Но ясно, что она имеет в виду не прошлую более или менее сытую жизнь, и не нынешнюю, а что-то другое.

И второй пример. Я предложил местному мужику такую аналогию из своего геологического опыта: "Экспедиция, навигация окончилась, у меня 3 мешка с мукой и 10 человек, а следующий вертолет прилетит не скоро. Моя задача – не погубить людей. Знаю, что от меня иные захотят демократии или чего-то еще. Но у меня есть наган. И на любую попытку мародерства я отвечу пулей". Мужик отвечает, что люди не реагируют на сегодняшнюю ситуацию как на ситуацию выживания, – все-таки телевизор еще говорит, есть картошка. Я спрашиваю: "А если еще хуже будет? Найдутся люди, готовые ответить?" Он говорит: "Да, конечно. Тут же, в этой пьяной деревне, найдутся". Как только поймут, что это привычная, в генах сидящая, ситуация выживания.

Твердо убежден, что последний уровень, на котором возможно реальное противодействие наихудшему сценарию, который я описал,- это уровень гражданской самозащиты и ценностных микрогрупповых молекул, которые надо успеть (что неимоверно сложно) каким-то образом увязать в линейные цепи и сложные пространственные структуры. И я лишь желаю всем нам, чтобы до этого последнего уровня не дошло, чтобы подобный сценарий оказался все-таки избыточно пессимистическим, чтобы противодействие возникло на более высоких уровнях.

Но пока я других уровней не вижу. Партия – "наш рулевой" лишь тогда, когда она объята единым полем мощных ценностей. Если этого поля нет, – партии нет, сколь бы многочисленна она ни была. Я не верю, что сегодняшние правоохранительные органы – с Куликовым, без Куликова, с любым другим генералом во главе – в состоянии остановить отсчитывание пачек денег, о котором я рассказал. Это невозможно останавливать в рамках нормативного действия. Для этого нужно ЧК. Я не верю в то, что кто-нибудь отберет власть у Ельцина. Потому что люди, описанные в книге Коржакова, власть не отдадут. Потому что компартия ждет одного – когда эта власть упадет ей в руки, а этого не будет. Я даже не верю в то, что Лужков, например, мобилизует остаточный национализм и куда-то решительно двинется. Все расплывется между интрижными судорогами, оглядкой на свои экономические интересы и пр.

Но проблема, повторю, вовсе не внутрироссийская. Вокруг идут учения НАТО, самолеты летают с дозаправкой в воздухе, Фри докладывает. Мы, к сожалению, гарантированы, что спокойно гнить нашему обществу не дадут. А в неспокойном процессе гниения надо искать возможности что-то выстроить. Если "нечто" появится на уровне гражданской самозащиты, то, может быть, это и станет прологом к созданию нового общества. Здесь есть громадная опасность – это "нечто" может распасться на секты и навязать потом населению все издержки и уродства сектантства. Но сектантство может и не возобладать. И это зависит от того, насколько ясным будет понимание ситуации, уровня реальных угроз и насколько мы найдем те ясные и необходимые слова – я недаром сказал о слове "справедливость", – которые смогут оказаться общим знаменателем объединения и роста.