Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Для части российского истеблишмента проблема НАТО оказалась чем-то вроде "искушения европейской надеждой". Эта часть увидела в расширении НАТО определенные гарантии против возвращения России в тех или иных формах к имперскому типу развития, полагая, что экспансия НАТО – путь к установлению (в позитивном для России смысле) Нового Мирового порядка, в котором наша страна получит (в силу признания совокупной Европой ее "демократичности" и "цивилизованности") вполне почтенное место. Это почтенное место предполагало вхождение в НАТО и самой России; если не умножать сущностей гипотезами о заагентуренности определенных политиков, нужно признать, что подобные взгляды сохраняются у небольшой части российской элиты и до сих пор. Эта часть элиты считает, что ради "отказа от имперскости" и "вхождения в Европу" можно даже разодрать страну на куски и присоединять к НАТО частями. Знаменательно, что удивительное смещение к этой группе элиты продемонстрировал в Вашингтоне Черномырдин, заявивший: "Лично я не вижу угрозы России в расширении НАТО".

Однако бесспорно доминирует во всех российских элитных кругах мнение о недопустимости расширения НАТО вне учета российских интересов. По данной проблеме в истеблишменте сформирован некий почти полный консенсус, природа которого требует анализа. Почему, практически не выработав реальных инструментов препятствования НАТОвскому расширению и даже, похоже, не имея внятного плана такого препятствования, почти все говорят одно и то же?

Есть, видимо, группы в стране, желающие всерьез и по большому счету изменить ее внутреннюю и внешнюю политику. Для них угроза расширения НАТО – естественный повод принудить элитные группы опомниться от перестроечно-постперестроечного карнавала бесцельности и антиконцептуальности, осознать себя ответственными за Державу и заняться ее стратегией.

Следующий аспект российского антиНАТОвского элитного единодушия – надежда определенных частей истеблишмента на социальную стабилизацию. Стабилизировать общество экономическими успехами надежд нет, консенсусный "образ будущего" отсутствует и вряд ли скоро появится, стабилизировать социум идеологически в ближайшее время не удастся. "Русскую идею" искали и не нашли. А в массовых "генах" живет отработанная за много веков реакция на "образ врага".

Этот образ, конечно же, инструмент крайне рискованный, автоматически подразумевающий одновременно с самопожертвованием народа и самопожертвование власти. Однако при правильном использовании "образ врага" – инструмент весьма эффективный. А тут очень кстати подвернулся "общий враг" – НАТО. Но социологические замеры показывают, что как раз в российском массовом сознании консенсуса по вопросу НАТО пока нет. Примерно треть опрошенных – категорически против расширения, треть полагает, что Россия сама должна войти в НАТО, и еще треть – что с расширением надо согласиться, но за него выторговать у Запада как можно больше.

Здесь стоит обратить внимание на важный парадокс: по вопросу расширения НАТО у российских элит консенсус, а в массах его нет. Но вот по вопросу принадлежности Севастополя – наоборот: в элитах полная разноголосица мнений, а в российской провинции почти 70% респондентов за возвращение Севастополя России! И вряд ли объяснение этого феномена можно свести к тезису о "своей рубашке".

Ельцин, видимо, рассматривает вопрос с принципиально других позиций. Билл, Гельмут, Жак – мне друзья или нет? Говорили всегда, что друзья, значит не будут расширять НАТО, раз я попросил. А если расширяют и, стало быть, не друзья, то это не просто какая-нибудь геополитическая угроза, а угроза собственно властная и лично мне, что очень существенно и требует безотлагательного реагирования. Кроме того, Ельцину, в его нынешнем состоянии и с недавним президентским мандатом, вряд ли хочется ввязываться в длительную и непредсказуемую властную драку. А возможный консенсус по вопросу расширения НАТО – пусть проблематичный, но все же шанс на хотя бы частичную элитную консолидацию, предотвращающую или оттягивающую такую драку.

Чубайс формулирует два значимых тезиса. Первый: расширение НАТО неизбежно приведет к усилению в России веса и политических возможностей коммунистических сил, что скачком повысит вероятность комреванша – то есть пугает Европу "призраком коммунизма". Второй: если расширение НАТО все же произойдет, Россия соберется, затянет пояса и будет искать адекватные ответы. Есть здесь и правда о присущих только российской истории невероятных мобилизационных возможностях народа, и очень важный намек на возможное оправдание дальнейших конфискационных действий власти в отношении элитных групп и собственного населения.