Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

А ведь когда мы несколько лет назад говорили об опасности перерождения оппозиции (а старожилы нашего клуба помнят, что именно этой темой начинались наши заседания), то наши суждения многим казались сомнительными и даже чуть ли не двусмысленными. В этих суждениях и непростых логических построениях, являющихся опорой для нелицеприятных и не лишенных парадоксальности выводов, тогда (впрочем, как и сегодня) многим виделась, как минимум, какая-то заумь, а то и ангажированность. Это вызывало отторжение. Наверное, есть и моя вина в том, что я не сумел преодолеть такое отторжение не очень близкой мне по духу и типу ментальности политической среды, не сумел быть проще, доступнее и убедительнее. И все же в основе вина (или беда) политической среды, привычно отторгающей все, что требует интеллектуального напряжения. Среды, начиненной стереотипами и предрассудками, мешающими ей победить даже в очень выгодных для нее ситуациях.

Но почему я говорю все время о КПРФ и об оппозиции, а не о Ельцине или Чубайсе? Ответ на этот часто задаваемый вопрос, как мне представляется, достаточно очевиден. Да потому, что с Ельциным и Чубайсом все более или менее ясно! А вот зачем нужна оппозиция, которая получает большинство в парламенте, но не может сдвинуть реальный процесс ни на йоту? В чем смысл оппозиции, которая никуда ничего не может повернуть? Это вопрос существенный! Зачем нужна эта странная декоративная конструкция? Ведь ее цена – иллюзия общества, что вот-вот все повернется, как пелось в знаменитой песне Окуджавы: "Ах завтра, наверное, что-нибудь произойдет!" Это что – такой изощренный способ воспрепятствовать всем, кто хочет что-то реально изменить?

Повторю еще раз. То, что собой представляют силы по ту сторону политического барьера, понятно. А вот кто по эту сторону? Есть ли у поименованных властных сил реальные оппоненты? И наконец – барьер… Есть ли он? И не является ли в действительности и впрямь чем-то вроде знаменитого листа Мебиуса, скользя по которому антагонисты ухитряются быть и по разные стороны, и по одну, обмениваясь двусмысленными политическими энергиями? В чем содержание подобного обмена? Кто его субъекты? Все видят, что пока что подобный обмен идет в "дуэте" "Черномырдин – Зюганов". Но очевидно, что возможен и обмен в дуэте "Чубайс – некий икс". Или – "Купцов и какой-то игрек". Я отнюдь не считаю, что, например, у Подберезкина есть глубокая аллергия на Чубайса. Я знаю твердо, что у него есть аллергия по отношению к Примакову. Память о неких шрамах, полученных в конкурентных дуэлях прошлого, – это святое в партийной среде. Что же касается Чубайса… С ним у Подберезкина карьерных дуэлей не было. Поэтому шанс занять, например, пост министра иностранных дел – аргумент достаточный, чтобы перешагнуть через "мелкие идейные разногласия".

Наблюдая за танцем наших политических балерунов, искусно движущихся по поверхности листа Мебиуса, нельзя не обратить внимания на наличие движущихся в череде бесконечных трюков и вывертов политических пар. Пара первая – уже указывавшиеся неоднократно "два Че": Черномырдин и Чубайс. Пара вторая – министр обороны Родионов и секретарь Совета обороны Батурин. Пара третья – кто-нибудь из нынешних силовиков и зам. Чубайса Севастьянов. Пара четвертая… Перечислять подобные пары можно очень и очень долго. Главное же не в таком перечислении, а в том, каков смысл подобных пар. Тут я дерзко ухожу из сферы балета в сферу вокала, напоминая собравшимся знакомую по другим временам частушку: "С неба звездочка упала прямо к милому в штаны. Ничего, что все побило… Только б не было войны!" Парные балеруны постоянно талдычат нечто сходное: "только б не было…" Батурина, Чубайса и т.п. Но при этом руками лебедей "белых", видимых антагонистов сих "черных" лебедей зловещей демократии, делается все то же самое. То есть "все побито" правительством Черномырдина с подачи КПРФ, но… О радость! Нет Чубайса!!! А почему, позволю себе этот дерзкий вопрос, я так должен радоваться сему отсутствию Анатолия Борисовича в Белом Доме? И что если я, грешник, в подобной игре не вижу принципиальной разницы между Черномырдиным и Чубайсом? В каком-то смысле, очень парадоксальном, Чубайс хорош своей определенностью и тем, что он решительнее, что он "прет" именно туда, куда говорит. Можно, соответственно, блокировать этот ясный напор, или использовать его иным образом, или по крайней мере играть в системе разнонаправленных политических воль. Ибо в том, что знаменует собой Чубайс, есть хоть какая-то политическая воля. А вот в том, что я называю правительством, политической воли нет. Это такая цепкая, протоплазменная, все разъедающая и ничего не создающая вневолевая среда, беспредел интриги и воровства, ни в чем вдобавок реально не противостоящий курсу Чубайса, а если и дающий отпор, то именно политическим амбициям конкретного лица. И не более.