Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Но столь же внимательна должна быть в этом вопросе и патриотическая оппозиция. Есть определенный риск того, что чувство идеологической симпатии к великому коммунистическому Китаю может возобладать над трезвым пониманием национальных и государственных интересов. Это было бы недопустимым. И наконец, мы в очередной раз сталкиваемся в этом вопросе с проблемой издержек, вызванных идеологическим расколом общества и борьбой за власть. В ходе подобной борьбы велик риск того, что фундаментальные государственные интересы, безотносительные к идеологиям и властным перипетиям, могут быть сданы непоправимым образом.

Глубоко порочна расхожая идея, что нам, де, мол, только бы власть взять, а там все будет исправлено. В нынешнем международном контексте, при нынешней плотности военных, финансовых и демографических потенциалов мира, существует целая серия сдач, которые не имеют обратной силы. Тем более, что смена власти не снимет самого фактора идеологической расколотости общества, но сделает это общество еще более чувствительным к внешним воздействиям, что в итоге может привести к очередной торговле фундаментальными государственными интересами со стороны неустойчивой власти, нуждающейся в геополитических и идеологических союзниках.

Все эти соображения, уже достаточно внятно обозначенные нами в предыдущем докладе, посвященном проблеме СНВ-2, вновь проступают в связи с Туманганской эпопеей. Прочитывается в ее специфическом построении и еще более сильная и опасная тенденция, уже затронутая нами в связи с вопросами об устойчивом развитии. Еще раз обозначим суть и специфику этой тенденции.

Государственные действия в сегодняшней мировой политике возможны на нескольких уровнях.

Уровень (ранг) первый связан либо с реализацией собственной идеи нового мирового порядка (НМП), либо с проблематизацией самой такой идеи. Подобная проблематизация требует от элиты и народов того исторического субъекта, который отторгает принципы НМП, выдвижения другого Большого Исторического Проекта, отвечающего на вызовы XXI века. Долгое время политика СССР всерьез была увязана с идеей своего Большого Исторического Проекта – коммунистического. Именно наличие этого проекта как альтернативы всем вариантам "нового мирового порядка" делало СССР-Россию подлинной сверхдержавой. Именно кризис в понимании сути Большого Исторического Проекта, его фундаментальных смысловых оснований, кризис, начатый идеей "гуляш-коммунизма", а завершенный апелляциями к "шведской модели" и социал-демократии, привел к сбросу красной сверхдержавности.

Добавим к этому, что православный универсалистский проект, реализовывавшийся до 1917 года, тоже был Большим Историческим Проектом другого рода. Имея подобный проект, российская универсалистская монархия могла определенным образом оперировать в мировом пространстве и оперировала в нем до тех пор, пока не подверглись эрозии основания православного Большого Исторического Проекта.

Для того, чтобы понять, куда мы попали после аннулирования двух больших проектов, нужно четко обозначить более низкие уровни, связанные не с альтернативностью, не с большой исторической инициативой, а с более слабыми, но достаточно мощными уровнями глобалистской субъектности.

Уровень (ранг) второй – это признание возможности НМП и борьба за тип НМП, выгодный для данного геополитического субъекта. Каждая мощная страна борется на этом уровне. Возьмем интересующий нас Азиатско-Тихоокеанский регион, и мы увидим, что подобная борьба за тип НМП носит характер холодной войны, а временами выплескивается протуберанцами войн горячих или почти горячих. Нечто подобное произошло во время последних маневров Китая вблизи Тайваня. Здесь речь шла об игре, пока еще все-таки об игре, имеющей своим вектором китаецентричную модель тихоокеанского региона. Ниже мы обратимся еще раз к рассмотрению вариантов НМП и борьбы за реализацию того или иного варианта великими державами мира. Здесь же мы лишь обозначим, что типы НМП существуют, и что борьба субъектов второго ранга за тип НМП – это еще один, менее высокий, чем первый, уровень глобалистской субъектности (Рис. 3).

Третий уровень (ранг) – это борьба за место в рамках того или иного НМП. Не имея ресурсов для борьбы на первом и втором уровне, держава выбирает оптимальный для нее вариант НМП и начинает вписываться в этот вариант, борясь за то место в нем, от которого зависят все качества бытия или небытия народа этой державы. С этой точки зрения Россия могла бы (сугубо теоретически) бороться за место под солнцем того или иного НМП. Теоретичность этой возможности вытекает из огромности российского государства, особости его геостратегического положения и какой-то роковой неприязни самых разных участников мирового концерта к России как геополитическому субъекту любого ранга. Эта неприязнь в последнее время проявилась в том, что пресловутый Збигнев Бжезинский, долгое время называвший Россию "империей зла" (то есть альтернативным геополитическим субъектом, субъектом-антагонистом), теперь именует Россию просто "лишней страной".