Своеобразный вестерн американской библии

новейшего завета:

«Это был Парень, который на меня набросился, —

Гаррет говорил По, – и мне кажется, что я его убил».

«Пэт, – отвечал По, – мне кажется, что

Ты убил не того парня».

Вот так может случиться в жизни –

Случайно может происходить не то,

Что мы ждём в своих планах.

Проблемы часто неожиданны, непредсказуемы,

Любые из них:

Лежу на спине, смотрю вверх и вижу, что

Крыша моего сочинского обиталища дырявая,

Потоп неизбежен – в сквозных щелях я вижу

Недоброе волнующееся ночное небо…

Ничего не поделать – мой отпуск советского труженика…

Отпуск в дорогом Сочи,

Но могу позволить только дешёвое жилье:

Сплю на раскладушке, которая громко скрипит,

Когда я переворачиваюсь.

Но я в Сочи!

Толпы курортных бездельников вокруг!

Черное море!

Пара ресторанов. Дешевая местная еда.

Какой-то свет новой жизни, но и

Отблеск жизни долгого периода нашего вождя,

Отблеск сияния множества его монументов

ещё красит город,

Чтобы помнить незабытые слова:

«О, Блистательный Герой!

О, Всеведущий Архитектор!

О, Вождь вождей, который покинул нас

почти 10 лет назад…»

Что изменилось?

Небо слегка очистилось –

Серость посветлела… Стала более опрятной…

Я стал архитектором! И я в Сочи!

В Москве построили огромный стадион Лужники

(Однокоренное слово позднее мы прочтём

В фамилии мэра Москвы – Лужкова –

И будем долго видеть его

в демократичном головном уборе –

Полного тестостерона активно

пульсирующего организма).

Колизей «оттепели» – идеальный для тогдашнего

парада,

Стиля новой советской светской жизни

(Двубортные костюмы,

ботинки с квадратным носком).

80000 мест для спортивных фанатов.

Или – для любителей новой советской поэзии –

Евтушенко, Ахмадулина, Роберт Рождественский…

На стадионе также – для всех! –

Московские премьеры

Картин иностранного кинематографа:

Итальянский новый реализм, La Nouvelle Vague[6],

«Земляничная поляна» из Швеции

(Смерть Ивана Грозного в черной рясе,

Когда он играл в шахматы

На бергмановском пляже в «Седьмой печати»).

«О времена! О нравы!» –

Воскликнул удивлённый Цицерон!

Исчез культурный вакуум в эти времена!

Многие молодые мужчины отрастили бороды,

Что пару лет назад

Выглядело бы опасно-диссидентски в глазах

Старой партийной гвардии…

Девушки времен «оттепели» петля за петлей

Вязали своим парням свитера а-ля Хемингуэй,

И я носил – моя «кольчуга» была связана

подругой друга…

И было это популярно!

Особенно среди актеров театра на Таганке –

Театр, революционизированный гением,

Юрием Любимовым!

Скажу высокопарно:

Он воскресил Российской Мельпомены Бунт!

Видимо ему приснился «Лес» Островского[7]

в «зелёных париках»…

И я, под покровом моей строительной специальности,

Проник туда!

Но не Любимов!

А директор –

Николай Лукьянович[8] –

Стал моим другом!

Мы почти столкнулись,

Не помню, как я оказался в вестибюле театра,

Окружённого очередью за билетами!

Уверен,

Он ещё сейчас помнит наш первый разговор –

Двух мужчин, понимающих,

Как для старых стен нужен специалист-строитель!

«О! Вы архитектор!»

В свои, данные Богом почти сто лет, он

Сделал много, чтобы

Его Таганке от всех и навсегда

Остался низкий благодарственный поклон!

Эй! Граждане России!

Не увидеть во Владимире Высоцком

Хлопушу есенинского «Пугачёва» – это

Прозевать,

Проспать,

Проворонить

Советскую святую «оттепель»!

Владимир, хватит болтать!

Перестань!

Померь свою температуру.

О! Те же 39,5?

Тогда

Успокойся…

Расскажи лучше об американских

Мелодрамах Голливуда, которыми Сталин

Развлекал народ после войны…

Ты был ещё ребёнок,

но просмотрел с субтитрами немало,

С трудом читая их!

О! Или об этом уморительном кино,

Что пару лет назад смотрели в Штатах,

А у нас – только что… Смех наповал! В диковинку!

Наши «Известия» с большой статьей

об этом фильме!

Как догадался я купить эти «Известия»?!

Газета около меня?

ЭЙ! Прочти и расскажи!

О картине, которую в России назвали

«В джазе только девушки».

II. В джазе только девушки

(Некоторые любят погорячее – Some Like It Hot)

Красотка с укулеле, все эти чудесные, манящие

Девушки в джазовом ансамбле под названием

«Великосветский джаз красотки Сью».

И вот сюжет картины:

Два безработных музыканта

Бегут от гангстеров,

И чтобы их не нашли,

выдают себя за Джозефину и Дафну,

Находят место в дамском ансамбле.

Делают вид, что на высоких каблуках

могут танцевать шимми[9].

Для нас, москвичей, времен «оттепели»

Все это было ещё удивительно.

И в Лужниках эту картину смотрели

Толпы соображающих, продвинутых,

Угоравших со смеху людей – инженеров

и людей других профессий!

Я и сейчас как будто слышу

взрывы удивленного хохота.

Лежу на пляжу

В Сочи, читаю «Известия»,

И, о нет, о Боже!

Я не верю своим глазам:

Наша красавица, наше чудо,

Певица, певчая канарейка этой картины –

«Душечка» – Дана Ковальчик[10] –

МЕРТВА –

Как пишут в «Известиях»…

А дождя нет,

Только шуршит, шевелится на крыше

толь моего сарая

От преддождевого ветерка…

Ты спи, Владимир, спи крепко

И со снами…

Выздоравливай! Окей?