Читаем Соборная площадь полностью

Я полез в карман за лупой. И вдруг увидел, что нас окружила довольно многочисленная толпа любопытных. Аркаша обеспокоено завертел головой в разные стороны, затем резко выхватил часы из моих рук и спрятал в коробку. Демонстрация старинного механизма закончилась так же внезапно, как и началась.

— Габю или Габел…. Не помню, — предположил кто–то из зевак. — Короче, француз, владелец часовых мастерских в России. Но пониже рангом от Буре с Фаберже. Кстати, «каретники» могли быть выпущены и во Франции. Надо взглянуть на клеймо.

— Не надо, часы не продаются, — отрезал Аркаша. И спохватился, обернулся к говорившему. — А сколько они могут стоить?

— Дорого, — ответил плотный, хорошо одетый мужчина. — Если в отличном состоянии, то на западных аукционах несколько десятков тысяч долларов. А здесь сотню–другую тысяч деревянных. Но я не смогу заплатить дороже.

— Я же сказал, что не продаю. Чего зря воду в ступе толочь.

Аркаша, видимо, вспоминал свою родословную. Заблестевший взгляд его говорил о том, что в данный момент он принял твердое решение махнуть на заманчивый западный рынок самостоятельно. Без посредников, не взирая на то, что в России останутся двое взрослых детей от первого брака.

— Послушай, если вещь стоящая, я рассчитаюсь баксами по биржевому курсу. По биржевому, а не по рыночному, — продолжал настаивать мужчина с легким, напоминающим болгарский, акцентом. Видимо, он неплохо разбирался в представляющих интерес ценностях. Не зря, несмотря на спокойный внешний вид, во всей его фигуре ощущалось внутреннее напряжение. Как потом выяснилось, он оказался международным скупщиком старинных монет, изделий. — Это прямая тебе выгода. Не повезешь же ты «каретники» сам, например, на лондонский аукцион. Тебя завернут на первой таможне.

— Запросто. И неприятностей кучу наживу — упрямо выгнул шею Аркаша. — Но я не продаю.

Мужчина пожал плечами и ушел. Обступившая нас жадная толпа быстро растаяла.

— Где ты их откопал? — спросил я у напарника.

— Старуха древняя принесла. Купи, говорит, сынок, не дай помереть до срока. Это, говорит, все, что осталось от усадьбы. Я отслюнявил ей сто пятьдесят тысяч.

— Понятно. Когда холопы приходят к власти, дворяне начинают торговать сигаретами, — как бы не заметив Аркашиной паузы перед оглашением цены, сплюнул я в сторону. — Историческая аксиома. Слава Богу, что Кремль уцелел. Впрочем, не стоит торопиться с выводами.

— Когда на Марсе зацветут яблони, тогда и посмотрим, — со смехом поддакнул Аркаша, легкой походкой, направляясь к своим лоткам с книгами.