Читаем Собор полностью

Иностранцы — это было серьезно. Хотя подобной шушеры вокруг школы околачивалось последнее время множество, но всемерное почтение ко всему «импортному» он впитал еще с незабвенной памяти пионерско-комсомольского возраста. Порфирий Исакович подосадовал на себя: дернул же черт с утра столько высосать. Он недовольно уставился на лохматую голову Чумного, перетянутую над бровями кожаным ремешком. В школе, даже в мелочах, соблюдался славянский антураж. Это нравилось журналистам, спортивным функционерам и тем же иностранцам.

— Скажи, что я сейчас приму, — буркнул Порфирий Исакович.

Голова Чумного исчезла за дверью. Порфирий Исакович тяжело встал, отрезал солидный шмат копченого сала, наболтал себе стакан особого чесночно-медового раствора и переоделся в простые, холщовые порты и вышитую льняную рубаху. Имидж надо соблюдать. Крепкими короткими пальцами пригладил волосы и выпустил из вольера позади кабинета здоровенную кавказскую овчарку. Что ж поделаешь, раз у воинов Собора были боевые тотемы, вместе с которыми они вступали в бой, приходилось возиться с дрессировкой. Впрочем, основные усилия надо было прилагать не к тому, чтобы заставить пса вступить в схватку, а к тому, чтобы он занимался только другим псом. Если собака нападает на человека, это плохо смотрится. Тем более что у каждой из «звезд» Порфирия Исаковича были свои поклонники. А на экранах сверкали исключительно его «звезды». У других, полукустарных секций и клубиков, не было ни средств, чтобы пропихнуть хотя бы одного своего бойца, ни даже методики, чтобы такого бойца подготовить. Впрочем, оттуда он набирал неплохой материал «мальчиков для битья» для первого круга показа, когда надо было подчеркнуть разительное превосходство ЕГО школы, или «мясо» для подпольных бойцовых клубов по всему миру. Только его мысли коснулись этой темы, как он вздрогнул и повел плечами, сгоняя холодный пот между лопатками. Все, хватит, так можно тапочки откинуть раньше, чем хозяин решит с ним покончить. Он подошел к двери, цыкнул на Булата, который обычно встречал гостей на пороге хриплым угрожающим рычанием, что также работало на имидж, и открыл дверь. Первое, что его поразило, так это то, что Булат и не подумал рычать, а, наоборот, как-то жалобно пискнул и попятился. В следующее мгновение и сам Порфирий Исакович замер. Перед ним стоял высокий, крепкий скандинав с крупной выдрой на плече, будто сошедший со страниц «Сказания об обровом побоище», а за его спиной еще несколько человек, в том числе и женщина, но главное… Главное были звери. Выдра, волк, медведь, ласка и сокол. Все как в «Сказании»! Вокруг, с некоторой опаской, толпились все, кто в этот час находился в зале. Порфирий Исакович почувствовал, как восторженно раздуваются ноздри, но тут же взял себя в руки:

— Добрый день. Прошу в кабинет.

Они молча прошли внутрь. Звери остались в тренировочном зале. Когда эти пятеро проходили мимо, Рудый на мгновение испугался, ему вдруг показалось, что это древние воины ожили в своих могилах и пришли наказать его за спекуляцию их памятью и искусством. Но он взял себя в руки и, прикрыв дверь, уселся на свое место. Булат по-прежнему вел себя странно, он вжался в дверцу вольера и поскуливал, прося пустить его внутрь, подальше от необычных гостей, но сейчас это было не важно.

— Чем я могу быть вам полезным? Девица — чистокровная еврейка по виду — мило улыбнулась и начала говорить:

— Я являюсь секретарем-переводчиком господина Фила Сноурта. — Она кокетливо ткнула пальчиком в сторону сорокалетнего мужчины с красным, загорелым лицом. Тот небрежно кивнул. Девица вновь расплылась в улыбке и продолжила: — Русские коллеги подарили ему качественный перевод «Сказания об обровом побоище», и он увлекся вашим Собором. Он потратил свои средства, чтобы собрать людей, у которых по тем или иным причинам жили животные, упомянутые в Соборе, и которые могли бы оставить свои дела и прибыть в Россию, чтобы попытаться заняться обучением по вашей уникальной методике. Насколько он помнит, у вас пока используются только тренированные собаки. Так что он надеется, что вас заинтересует его предложение.

Девица опять улыбнулась, давая понять, что закончила. Порфирий Исакович пребывал в состоянии восторженного транса. Это был тот случай, который поможет ему восстановить рухнувшее реноме в глазах хозяина. Пятеро! С тотемными животными! Настоящее Перуново братство! Только все надо сделать тайно, чтобы удивить хозяина в последний момент. А то он вполне может перепоручить это кому-нибудь другому. Несмотря на все громогласные заявления о собственной роли в возрождении искусства Собора, Порфирий Исакович ясно осознавал, что тут много поработали гораздо лучшие методисты, тренеры и дрессировщики, чем он. Его вознесли на вершину, потому что он был управляем и… импозантен. А главное — знал свое место. Но сейчас ему позарез нужно было как-то реабилитироваться, а тут… Поневоле поверишь в Бога или богов, как в Соборе.