Сам бой остался в памяти Ивана радостным воем зверя внутри черепной коробки и мешаниной перекошенных лиц, вскинутых в страхе рук и разорванных глоток. Выброска десанта также произошла без особых проблем. Тот, кто разрабатывал план обороны пещерного города, вряд ли мог предположить, что после вывода советских войск из Афганистана кто-то может собрать для штурма такие силы. Поэтому полтора десятка огневых точек на склонах были мгновенно подавлены «МИГами», за штурвалами которых явно сидели отборные асы-штурмовики. Так что спустя двадцать минут после начала атаки бой уже шел внутри. А вся местность в радиусе трех-четырех километров от караван-сарая оказалась плотно перекрыта десантниками. Пятерка Сашки, возглавляемая Эльхой, сумела быстро прорваться к искомой зале, подавить охрану и продержаться до подхода десантников и Ивана. А к вечеру одна из групп «чистильщиков», занимающихся отловом разбежавшихся и попрятавшихся в дальних пещерах и коридорах «духов», наткнулась на проложенную в одной из галерей узкоколейку. Дойдя до ее конца, они выбрались на поверхность в пяти километрах от караван-сарая. Там, в небольшой долине, была устроена посадочная полоса, на которой в гордом одиночестве стоял укутанный маскировочной сетью, полностью заправленный и готовый к вылету «АН-28» с флагом суверенного Казахстана на руле направления. Длины этой посадочной полосы должно было хватить для посадки и последующего взлета гораздо больших машин, типа «ИЛ-76». Проблемы с эвакуацией и переправкой пленных можно было считать решенными. Операция прошла почти безупречно. Почти. Потому что верхушка организации за два дня до штурма успела отбыть в неизвестном направлении, а в хранилище была обнаружена только одна боеголовка. Вторая бесследно исчезла.

Часть III

Последняя схватка

1

Иван перегнулся через планшир. С высоты борта до белых, пенистых верхушек волн было метров двадцать, но даже на такую высоту долетали мелкие, соленые брызги. ТАКР «Адмирал Кузнецов» был еще достаточно молод. Но он по-прежнему оставался самым мощным боевым кораблем всего Российского флота, на двух третях поверхности земного шара ему нашлось бы совсем немного соперников. Один из них как раз маячил на горизонте. Иван посмотрел на вытянутый, блинообразный силуэт американского авианосца «Карл Винсон». Эта посудина была не первой свежести, но судьба явно благоволила к нему больше, чем к российскому кораблю.

— Э-э-э, господин Воробьев?

Иван повернулся. Стоящий перед ним капитан первого ранга пытался сохранить на лице вежливую мину, но сквозь нее все время прорывалось раздражение. Еще бы, найдите морского офицера, которому бы понравилось, что на его корабль в период выполнения ответственнейшей боевой задачи вдруг, откуда ни возьмись, свалилась непонятная компания, напоминающая бродячий цирк мелкого пошиба. Но это еще можно было выдержать, если бы не шифрограмма Главного штаба ВМФ, по сути отдававшая самый могучий корабль всего Российского флота в полное подчинение этому бродячему цирку.

— Слушаю вас.

— На ваше имя поступила шифрограмма из… Москвы. — На открытой всем ветрам палубе, да еще под прицелом доброй сотни окуляров, направленных на них с американской эскадры, существенная часть которых была установлена на довольно специфической аппаратуре, старпом решил воспользоваться общегеографическим обозначением адресата, отправившего шифрограмму.

Иван кивнул:

— Благодарю вас. Я сейчас поднимусь.

Лощеный каперанг поклонился и, заложив руки за спину, неторопливо проследовал дальше, будто совершал обычный обход корабля. Однако его спина выдавала бурю чувств. Эти люди не только превратили сей славный корабль в посмешище, но еще и умудрились сделать курьера из его старшего помощника. Та шифрограмма, что установила этот дурацкий порядок подчинения, самым жестким образом обязала ограничить круг общения этих лиц только капитаном корабля и его старшим помощником. Иван усмехнулся про себя и направился к «башне», высокой многоэтажной надстройке, в которой располагались основные органы управления ТАКРом.