Сцены из жизни, картинки прошлого. Ничего нельзя вернуть назад. Молодая семья: муж, жена и двое детей. Вот они на море, а вот в квартире за праздничным столом, вокруг друзья, все улыбаются. На столе напитки, еда… А вот ребёнок на руках у отца. Доверчиво глядит на папу, а тот держит сына бережно, с любовью, как самое дорогое сокровище.

Где эти люди сейчас? Удалось ли им уехать от войны? Или они погибли? Где мужчина?

Воюет ли он сейчас? Где вообще остался весь этот мир?

Из большой комнаты вышел Гера:

– Тут диски с фильмами. Возьмём посмотреть?

– Положи на место, – ответил Инженер.

– Да забей. Они точно уже никому не понадобятся.

– Положи, тебе сказали, – подошёл Вожак. – Хоть что-нибудь отсюда возьмёшь – лицо сломаю.

– Крутой, что ли?

Гера разозлился, но диски оставил в квартире.

– По коням, парни, – сказал командир. – Разобрались. Проверяем проходы между гаражами, осматриваем сами гаражи. У батальона там будет склад боеприпасов.

Бойцы вышли на улицу, закурили. Уже светало. В двух километрах находилась Авдеевка, там стоял враг. Он запустил снаряд в этот дом, разрушил целый мир, и этому нет и не будет прощения.

Вожак скрутил двухколенный щуп, включил металлоискатель, настроил его на грунт. Бешено заколотилось сердце, когда он сделал первый шаг с дороги на непроверенную местность.

После этого дня у него будет куча боевых выездов, сотни обнаруженных и установленных мин, но сердце каждый раз будет ёкать при первом шаге.

<p>Своя земля</p>

Космоса разыграли по-детски.

Он залетел в курилку, как всегда слегка прибабахнутый, привычно стрельнул сигаретку. Мужики сидели с каменными лицами, устало курили после инженерки. Космос на инженерку не ездил, он вообще старался никуда не выходить за границы бункера.

– Космос, – начал Змей, – а ты знаешь, что всем участникам СВО положена земля по месту прохождения службы?

Курилка напряглась.

– А это как? – Космос захлопал глазами, мучительно соображая. Слова «земля» и «положена» соединились в его голове, но дальше застопорилось.

– Не тупи, – подхватил Кино. – Если служишь в Луганске, то земля на Луганщине, если в Донецке, то в ДНР. Тем, кто на мариупольском направлении вообще повезло. У моря себе землю отхватят.

– А в чём подвох? – Космоса разыгрывали уже столько раз, что он ожидаемо напрягся. – Вы почему не радуетесь?

– Подвох есть. Землю дают только холостым, – продолжил Змей, тяжело вздохнув. – Чтобы, значит, россияне здесь оставались, заводили семьи. Мы-то все женатые, пролетаем, как фанера над Парижем. А им демографию поднимать надо. Программа, значит, такая государственная.

Якут хрюкнул, глотая подступающий к горлу смех.

– Так я, это… – засуетился Космос, – я как раз подхожу. А землю можно потом продать?

– Землю – нет, – вклинился Беркут. – А вот если ты на ней дом построишь, тогда можно продать недвижимость вместе с землёй. В Минеральном видел сколько участков свободных? Или в Авдеевке.

– Не, Авдеевка под хохлом пока. Мне бы в Минеральном. Или в Яковлевке.

– Пиши рапорт на имя командира роты, – подытожил Змей. – Рапорта на землю…

– Рассматриваются в ускоренном порядке, – поставил точку Кино.

Якут отвернулся.

– А что писать? Есть образец?

– Ну, ты клоун. В свободной форме, конечно же. Мол, так и так, прошу ходатайствовать перед вышестоящим командованием о предоставлении мне участка земли размером десять соток в посёлке Минеральное. Отсутствие законного брака подтверждаю. Число, подпись.

– Только поторопись. Мотострелки уже написали рапорта, участков мало.

Но Космос уже выбегал из курилки…

Через десять минут в бункере раздался рёв командира роты:

– Какая падла мне этого обморока прислала? Змей, сука… Ко мне!

Но Змея уже девять минут как не было в располаге.

<p>Лепесток</p>

Самая подлая мина – это ПФМ, противопехотная фугасная мина, или в простонародье «лепесток». Небольшая, 11,5 см в длину, 6 см в ширину, похожа на березовый листок. Выпускается в двух расцветках (зелёная и хаки). В зависимости от времени года, она практически не видна в траве. Гарантированно отрывает стопу. Разбрасывается кассетным способом.

Утром сапёры проверяют поле. Погода отличная, сапёрная: стоит густой предрассветный туман. Поле находится в ста метрах от «нулей», за редкой, посечённой осколками лесопосадкой идёт ленивый стрелковый бой. Работает пулемёт с нашей стороны, не прицельно, скорее для острастки, хохол так же дежурно отвечает стрелкотнёй. Над полем свистят шальные пули. Это неприятно, но работать можно. Противник не видит сапёрный расчёт, а если ты слышишь свист, значит, пуля прошла мимо. Свою пулю никогда не услышишь.