Читаем Собиратели Руси полностью

После того Москвичи посадили на Рязанский стол двоюродного брата Олега Владимира Дмитриевича, удельного князя Пронского. Очевидно, Москва воспользовалась старыми неладами между Рязанью и Пронском, и Пронский князь занял Рязанский стол как подручник великого князя Московского. Но Олег вскоре изгнал Владимира из Переяславля-Рязанского и воротил себе старший стол. Внимание Димитрия в то время было занято возобновившейся борьбою с Михаилом Тверским и Ольгердом Литовским. Притом и Ордынские отношения близились к развязке. Димитрий нуждался в союзниках; поэтому он примирился с Олегом, и даже вошел с ним в дружеские связи. Выше мы видели, что договорная грамота 1375 года признает великого князя Рязанского Олега третейским судьей в спорных делах между Москвой и Тверью^{27}.

Спустя около двух лет по замирении Москвы с Тверью, сошел в могилу князь Литовский и Западнорусский Ольгерд (1377); его смерть повлекла за собой важные перемены и события. Великим княжением Литовским завладел средний его сын Ягелло. Обиженный последним, старший сын Андрей, княживший дотоле в Полоцке, ушел в Псков, жители которого и посадили его на своем столе; при чем Андрей признал себя подручником Димитрия Ивановича. Московский князь спешил воспользоваться наступившими в Литве смутами, чтобы отнять у нее некоторые волости в Северской земле. Московское войско, предводимое Владимиром Андреевичем Серпуховским, Димитрием Михайловичем Волынским и тем же Андреем Ольгердовичем, завоевало города Трубчевск и Стародуб (1379); причем другой сын Ольгерда, Димитрий Трубчевский, не только не оказал сопротивления, но, по примеру брата Андрея, со своим семейством и дружиной вступил в службу великого князя Димитрия и получил от него в наместничество Переяславль-Залесский.

На следующий год после Ольгерда скончался знаменитый митрополит и великий подвижник русский Алексей. Его руководство Московской политикой при великом князе Иване Красном и в малолетство Димитрия Ивановича, его усердная патриотическая деятельность в пользу объединения Северо-Восточной Руси под верховенством Москвы сообщают ему в Русской истории значение подобное тому, какое имеет во Французской знаменитый кардинал Ришелье. Во-первых, он строго наблюдал за сохранением мира и согласия в самом княжеском семействе; так, мы видим несколько договорных грамот, заключенных при его посредстве между Димитрием Ивановичем и двоюродным братом последнего Владимиром Андреевичем. Этими грамотами улаживались возникавшие вопросы о волостях и скреплялись новыми клятвами дружба и согласие князей; причем Владимир постоянно обязывается повиновением великому князю, которого имеет себе «в отца место». Во-вторых, при столкновениях Московского князя с другими русскими князьями Алексей не только решительно принимал сторону первого, но иногда против его соперников употреблял церковное оружие и всю силу своей духовной власти. Мы видели, что во время спора двух братьев Константиновичей он посылал игумена Сергия в Нижний Новгород с полномочием затворить там церкви и прекратить богослужение, а из ведения епископа Суздальского отписал при этом Нижегородскую область за то, что он держал сторону, противную Москве. Мы видели, как усердие свое к этой последней св. Алексей простер до того, что допустил взятие под стражу тверского князя Михаила, положившегося на третейский суд митрополита и лично прибывшего в Москву. А когда вслед затем (в 1368 г.) возникла война с Ольгердом и смоленский князь Святослав явился в ней соратником Литовского князя, вопреки предшествовавшему клятвенному договору своему с Димитрием, то митрополит предал Святослава церковному отлучению. Так же поступил он и с некоторыми другими князьями, изменившими подобному договору.

Понятно, что противники Москвы, в свою очередь, возненавидели Алексея, особенно Ольгерд Литовский и Михаил Тверской. Они неоднократно обращаются с жалобами на него в Константинополь к патриарху. «Доныне не было такого митрополита, каков этот митрополит: благословляет Москвитян на пролитие крови! — писал Ольгерд патриарху Филофею в 1371 г. — И ни к нам не приходит, ни в Киев не отправляется. А кто целовал крест ко мне и убежит к нему, митрополит снимает с него крестное целование. Бывало ли такое дело на свете, чтобы снимать крестное целование?.. Подобало митрополиту благословлять Москвитян, чтобы нам помогали, так как мы ратуем за них с Немцами. А мы зовем митрополита к себе, и он нейдет к нам». В силу такого поведения Алексея, Ольгерд просит патриарха назначить отдельного митрополита для Русских областей, подвластных Литве, так же и для тех, где сидели шурин его (Михаил Тверской) и его зятья (Борис Суздальский и Иван Новосильский).