Читаем Собиратели Руси полностью

Кроме каменных сооружений, наемные итальянские мастера исполняли тогда и разные другие работы, в особенности лили пушки и чеканили монету. Так, Фрязин Паоло Дебосис слил большую пушку, о которой летописец русский счел нужным заметить (под 1488 г.). А упомянутый выше Иван Фрязин прямо назван в летописи «денежник», т. е. чеканщик монеты. Известный Аристотель был не только зодчий и инженер, но также лил пушки, колокола и чеканил монету. Мы видели что он во время походов Ивана III на Новгород и Тверь строил мост на судах и управлял осадной артиллерией. Кроме того, на некоторых серебряных деньгах того времени встречается подпись с именем Aristoteles. Дотоле драгоценные металлы не разрабатывались в России и получались путем торговли; а серебро добывалось или в вйде дани, или посредством мены с Приуральских инородцев. Иван Васильевич, желая иметь собственное золото и серебро, вызвал для того из Германии двух сведущих Немцев, и они нашли серебряные и медные руды в Печерском краю на реке Цыльме (в 1491 г.). Кажется, с того времени стали в Москве чеканить монету из собственного серебра.

Хотя наиболее известные художники, приглашенные Иваном на московскую службу, были Итальянцы; однако числом их далеко превышали жившие в Москве немецкие мастера, которые отчасти были вызваны из Германии, а отчасти могли выезжать сюда из Ливонии, Пруссии и западнорусских городов, где издавна встречается много Немцев. Любопытно следующее известие. Когда в 1494 году в Москву прибыло посольство от Ганзейских городов с жалобами на притеснения, чинимые их купцам в Новгороде, то Греки, ездившие от великого князя послами за море, предъявили иск с Ревельского посла за насильственное задержание и убытки, причиненные им в Ревеле, на сумму 360 золотых. Немецкие мастера, жившие в Москве, сначала поручились за Ревельского посла, а потом ссудили ему эту сумму, чтобы избавить его от дальнейшего преследования Греков. Ясно, что уже тогда в Москве существовала значительная немецкая колония; в ее среде, кроме ремесленников, были и лекаря.

Призываемые в Москву мастера, конечно, помогли развитию здесь разного рода художественных и ремесленных изделий, к которым так способно Великорусское племя. Очевидно, в эту эпоху еще более стало развиваться в Москве искусство выделывать вещи из драгоценных металлов, особенно из серебра под чернию. Контарини, между прочим, встретил здесь одного золотых дел мастера, по имени Трифона, Катарского уроженца, который работал прекрасные сосуды для великого князя. Чары и сосуды московского чекана уже славились у соседних владетелей татарских; о чем свидетельствует следующая просьба Менгли-Гирея, изложенная им в одной посольской грамоте к Ивану Васильевичу: «Мисюрский султан прислал шатер писаный и шитый, узорчатый; даст Бог в великие дни буду в нем есть и пить, так надобны серебряныя чары в два ведра хорошей работы, да наливки серебряныя; прошу их у тебя. Чтобы наливка не мала была, смотря по чаре, доброй бы работы наливка была; твоя, брата моего, любовь ночью и днем с сердца не сойдет; серебряную чару меду за твою брата моего любовь всегда полную пьем; у нас такой чары сделать мастера добраго не добудешь, а у тебя мастера есть»^{105}.