Читаем Собиратели Руси полностью

Так прекратились самобытность и народоправление Великого Новгорода, продолжавшееся на глазах истории более четырех веков с половиной (считая со времени Ярослава I). Подобно республикам древнего мира и средневековым западноевропейским, сие народоправление прошло все ступени развития, и, пережив эпоху своего процветания, достигло периода упадка и разложения. В этом периоде особенно выступило наружу несоответствие его вечевого устройства с огромной территорией и с ее внешней обороной. Неизмеримые пространства его земли, удаленные на север и восток, представлялись почти недоступными великим князьям Южной Руси; отношения изменились с развитием соседней Новгороду Суздальско-Московской государственности. Теперь, когда древняя Русь почти собралась около двух средоточий, Москвы и Литвы, Новгороду пришлось выбирать между ними; ибо он был слишком слаб для того, чтобы сохранить свое отдельное существование между такими сильными соседями. Он попытался было противопоставить Москве государя Литовского, наследника южнорусских князей, но безуспешно. При разнородности и малой сплоченности своих земель, только такие личности, как Ольгерд и Витовт, могли вести удачную борьбу с возникавшей Московской государственностью, опиравшейся на большую часть могучего Великорусского племени. Казимиру IV такая борьба была не под силу, несмотря на то. что он стоял во главе не только Литвы и Западной Руси, но и Польши. Предоставленные собственным средствам, новгородцы могли только дорого продать свою политическую самобытность; но тут, как мы видели, обнаружился у них полный упадок военных доблестей и гражданского чувства вместе с отсутствием единодушия и правительственной безурядицей. Его вечевое устройство так и не выработало строго определенных, устойчивых форм. Притом же, как бы ни был различен политический строй Новгорода и Москвы, все же эти две части Великорусского племени имели так много общего, что неудержимо тянули друг к другу.

Объясняя причины сравнительно легкой победы, которая в сем случае досталась Москве, и становясь на сторону ее великой объединительной задачи, история однако не может отказать в своем сочувствии многим сторонам новгородской самобытной старины, а также тем страданиям и великим жертвам, с которыми сопряжено было выполнение этой задачи.

Не решаясь выступить открытой войной против Москвы на помощь Новгороду, Казимир IV старался возбудить против нее хана Золотой Орды Ахмата, который был сыном известного Кучук Магомета. Старания польско-литовского короля не остались бесплодными в обоих случаях новгородско-московского столкновения; но оба раза хан приходил слишком поздно, т. е. когда Иоанн успевал покончить с новгородцами, и эти нашествия повели только к уничтожению остававшейся дотоле тени татарского ига. Уже при Василии Темном прекратились поездки великого князя Московского в Золотую Орду, служившие главным выражением его зависимости. Иван III, заняв престол, ни разу не посетил Орды. Однако даннические отношения, по-видимому, продолжались, хотя и в незначительной степени. Великий князь все еще собирал установленные взносы на ордынские выходы; но посылал в Орду, очевидно, небольшую часть прежних выходов, в виде скорее подарков, чем дани, и делал это не постоянно, а тогда, когда по обстоятельствам нужно было отклонить татар от больших вторжений. Так во время первого новгородского похода, несмотря на посольство от Казимира IV, Ахмат медлил и собрался на Московскую Русь только летом 1472 года. Иоанн двинул к берегам Оки многочисленные войска, и хан ушел назад; татары однако имели время разорить и сжечь Алексин, причем погибла большая часть его жителей. После того видим взаимный обмен посольствами между ханом и великим князем; вероятно, последний успел на время помириться с Ахматом и задобрить его поминками.