Читаем Собиратели Руси полностью

У Могамеда-Узбека был обычай каждую пятницу после молитвы сидеть под так называемым «золотым шатром», который очень богато украшен; посреди его ставился возвышенный трон (собственное ложе), обитый серебряными позолоченными листами с дорогими каменьями. Хан восседал на троне; его четыре жены сидели рядом с ним, две по правую и две по левую сторону. Подле трона стояли его два сына, также один на правой стороне, другой на левой; впереди трона сидела его дочь. Когда входила какая-либо из этих жен, Узбек вставал и, взяв ее за руку, отводил на ее место. Они были без всякого покрывала. Потом пришли великие эмиры, для которых были приготовлены сидения по левую и по правую сторону от трона. Перед ханом стояли царевичи, его племянники и другие родичи. Ближе к двери, но лицом к трону, помещались сыновья эмиров, а за ними и другие войсковые чиновники. Каждый входивший кланялся хану и потом занимал свое место. После вечерней молитвы главная жена или ханша возвращалась к себе; за нею следовали остальные, каждая в сопровождении своих красивых рабынь.

Хан принял арабского путешественника очень благосклонно; потом прислал ему в подарок баранов, коня, кожаный сосуд с любимым татарским напитком, т. е. с кумысом. Ибн Батута особое внимание обратил на тот почет, которым были окружены ханские жены. Всякая из них имела свое отдельное помещение, свой особый штат слуг и служанок; во время пути перед ее кибиткою ехал отряд татарских всадников, а за нею следовали красивые Мамлюки. По обычаю татарской вежливости, арабский гость, прежде чем удостоиться ханского приема, посетил главных ханских жен.

С изволения Узбека, Ибн Батута отсюда отправился на север в город Булгар, чтобы удовлетворить своему любопытству, которое особенно было затронуто рассказами прежних арабских путешественников (например, Ибн Фадлана) о чрезвычайной краткости ночей в это время года. Действительно, по словам Батуты, едва он кончал вечернюю молитву по закату солнца, как должен был начинать утреннюю молитву перед солнечным восходом. В Булгаре он слышал о какой-то стране мрака, лежащей за совершенной пустыней, на расстоянии 40 дней пути, куда можно было ездить только на собаках. В эту страну отправляются обыкновенно торговцы и меняют там свои товары туземцам на дорогие меха. Речь, конечно, шла о торговле с Самоедами, Остяками и Вогулами. Батута сильно желал посетить таинственную страну мрака, но долгота пути и сопряженные с ним опасности отклонили его от этого намерения: Пробыв в Булгаре три дня, он воротился к хану и последовал за ним в город Астрахань, лежавший на берегах Ателя (Волги), одной из величайших рек целого света. Здесь хан проводил самое холодное время, когда река покрыта льдом. В это время одна из жен Узбека, дочь Византийского императора, выпросила у него позволение съездить в Константинополь и посетить своего отца. Батута, тоже желавший посетить Константинополь, добился разрешения сопровождать на этом пути ханшу или «бай-лунь» («баялынь» русской летописи). Ее сопровождал пятитысячный военный отряд, кроме многочисленной свиты слуг и рабынь. На расстоянии десяти дней пути от Сарая они достигли города Укака. А на расстоянии одного дня от этого места лежали какие-то «горы Русских», народа, «исповедующего христианство, рыжеволосого и голубоглазого, некрасивого (по понятию араба) и вероломного». В тех горах находились серебряные руды, и потому у Русских была в ходу какая-то серебряная монета в пять унций весом. (Речь идет, вероятно, о Тмутраканских Руссах.) Затем путники прибыли в Судак, а потом через Баба-Салтун (Бабадаг) достигли Византии.

Батута более месяца пробыл в Константинополе и был отпущен назад царевною, пожелавшей остаться у своего отца. Он воротился в Астрахань, но уже не застал там Узбека, который со своим двором переехал в Сарай. По словам Батуты, это был красивый и обширный город; в нем пребывал ученый имам, которому хан оказывал великое уважение. Отдав хану отчет в путешествии ханши и получив от него большие подарки, Батута отправился в телеге, запряженной верблюдами, в Ховарезм, отстоявший на 40 дней пути от Сарая. После десятидневного путешествия он достиг татарского города Сарайчика, лежащего на берегах широкой реки Улусу (Урал); берега эти были соединены мостом. Затем он достиг города Ховарезма, который тогда принадлежал к Киппакскому царству и управлялся эмиром или наместником Узбека. Этот город очень понравился ему благочестием жителей, т. е. их ревностью к исламу^{9}.