Амелия отыскала страницу с прогнозом погоды и картой. Здесь же имелась и схема лунных фаз, такая же, как и в найденном обрывке. Сразу под ней находилась таблица с указанием времени приливов и отливов.

— Прилив начинается. Наивысшей точки он достигнет через сорок минут.

Райм поморщился. Никогда он еще не был так зол на себя:

— Он намеревается утопить свою жертву. А спрятал он ее где-то под пирсом в деловой части города. — Он безнадежно взглянул на карту Манхэттена, где на много миль тянулась береговая линия. — Сакс, тебе снова пора становиться водителем-гонщиком. Вы с Бэнксом поедете вдвоем в западном направлении. Лон, ты займешься востоком. А ты. Мел, в конце концов, определи мне этот проклятый лист!

......

Случайная волна окатила его поникшую голову.

Уильям Эверетт открыл глаза и фыркнул, когда вода попала ему в нос. Она казалась ледяной, и его больное сердце работало с перебоями, как будто пытаясь перекачать побольше теплой крови, чтобы согреть организм.

Он опять чуть не потерял сознание, совсем как в тот раз, когда этот ужасный тип сломал ему палец. Потом он снова пришел в себя, и его мысли обратились почему-то к покойной жене. Уильям вспомнила их совместные путешествия: они побывали в Гизе, Гватемале, Непале, Тегеране (как раз за неделю перед тем, как там было захвачено посольство).

Один раз, вылетая из Пекина самолетом китайских авиалиний, они едва не погибли, когда у лайнера отказал один из двигателей. Жена Уильяма Эвелин наклонилась, обхватив голову руками, и ей на глаза попался журнал, в одной из статей которого рассказывалось, что очень вредно пить горячий чай сразу же после обильной еды. Потом, сидя в сингапурском баре, они до слез хохотали, вспоминая этот случай.

Эверетт вдруг представил себе холодные глаза похитителя, его желтые зубы и руки в толстых перчатках.

Теперь, в этой холодной плещущейся могиле он чувствовал боль, которая прокатывалась по его руке, доходя почти что до челюсти.

Что это: сломанный палец дает о себе знать или признаки надвигающегося сердечного приступа?

А может быть, и то, и другое вместе.

Эверетт закрыл глаза и подождал, пока боль немного стихнет. Затем он огляделся и понял, что прикован прямо под гниющим пирсом. Деревянный выступ кренился в сторону пенящейся воды, до него оставалось каких-то шесть дюймов. В узкую щель были видны огоньки. Это светились фонари на лодках и окна в домах Джерси. Уровень воды доходил ему до шеи. И хотя настил пирса располагался в нескольких футах над его головой, наручники не позволяли ему перемещаться вверх по столбу.

Боль стрелой пронзила его руку, и Эверетт, взвыв, опустил голову в накатившуюся волну и тут же потерял сознание. Однако он тут же закашлялся, поперхнувшись соленой водой, и на этот раз пришел в себя достаточно быстро.

Затем появившаяся луна словно подтянула к себе морскую поверхность и с неожиданным всплеском импровизированная камера, в которой очутился Эверетт, оказалась отрезанной от реки. Вокруг потемнело. Теперь Уильям мог только слышать звуки стонущих волн и собственный тихий плач.

Он понимал, что он уже мертв, так как у него не было надежды удержать голову над уровнем все прибывающей воды. Старик закрыл глаза и прижался щекой к скользкой черной свае.

Глава двадцать первая

— Быстрее в деловую часть города! — раздавался бодрящий голос Райма в радио.

Амелия вдавила педаль газа. Микроавтобус мчался по Западному хайвэю, и красные огоньки обгоняемых машин проносились мимо. Будучи холодной, как лед. Сакс продолжала разгонять машину, и на спидометре стрелка показывала уже восемьдесят миль.

— Bay! — с восхищением выкрикнул Джерри Бэнкс. Номера улиц стремительно менялись в сторону уменьшения. Двадцать третья, двадцатая... В районе Четырнадцатой микроавтобус, подпрыгивая на выбоинах, вылетел к свалке. Когда они проносились через Виллидж, из боковой улицы им наперерез выскочил белый пикап. Вместо того, чтобы притормозить, Амелия продолжала давить на газ, а сидящий рядом Бэнкс беззвучно ругался. Их микроавтобус вырулил на середину улицы, а водитель встретившегося пикапа отчаянно засигналил и, видимо, изо всех сил вдавил акселератор, потому что его машина прыгнула вперед со скоростью лезвия выкидного ножа.

— У-упс! — Амелия свернула в переулок и обратилась к Райму: — Вы, что-то сказали? Повторите, а то я не расслышала. В наушниках зазвучал его металлический голос:

— Деловая часть города. Больше я пока ничего сказать не могу. С листом тоже никакой ясности.

— Приближаемся к Бэттери-Парку.

— У нас осталось двадцать пять минут до полного прилива, — напомнил Бэнкс.