— Анна, важно не количество! Я записал два свидетельства от прямых очевидцев и еще одно косвенное. Для первого рабочего дня это отличный результат. Он показывает, что по всему западному побережью Ирландии люди до сих пор верят в существование фейри. Больше того, эти несколько коротких рассказов подкрепляют записи, которые я собрал ранее. О нет, я вполне доволен. — Гарольд сиял.

Поскольку он настоял на том, чтобы проводить меня домой (спешить было некуда, поэтому мы шли пешком и катили велосипеды рядом), я подумала, что и с моей стороны будет вежливо озаботиться его благополучием.

— Могу я спросить, где вы остановились? — поинтересовалась я.

— В охотничьем домике в соседней деревне, — ответил он и заверил, что вполне готов поехать туда после того, как немного подкрепится. Мы миновали фермы Догерти, Фоксов и О’Конгейлов, завернули за угол после Галлахеров, и вот показался мой собственный дом.

— Смотрите-ка! — воскликнул он. — Мурмурация, прямо над вашим домом!

Я испуганно посмотрела наверх, но увидела только скворцов, которые кружили над крышей в лучах закатного солнца.

— Вы имеете в виду птиц? — уточнила я. Гарольд кивнул, и мне пришлось попросить его написать на бумаге это странное новое слово. — Право, у вас для всего имеется название!

— Однако сути вещей это не меняет, — ответил он. — Как говорил Шекспир: «Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет»[11].

— «Ромео и Джульетта», — я мгновенно узнала строки из любимой пьесы.

— Вы проходили ее в школе? — осведомился Гарольд. Мы свернули на подъездную дорожку.

— Как же, в школе! — я рассмеялась. — Нет, мне читала ее мама.

Меня переполняла гордость. Все, чего недоставало сельскому образованию, мама с лихвой восполнила. Джо Батлер — небольшой любитель книг, но он позволял ей заниматься с нами — правда, только после того, как мы заканчивали все дела по дому. Отец верит в поэзию плуга и почвы, солнца и дождя. Однако мама любила говорить, что если не подкармливать ум, то он увянет, как семена в темной почве, и, как правило, она выигрывала у отца этот спор.

<p>Глава 8</p>

28 декабря 2010 года

Когда Сара проснулась, за окном уже занимался красноватый зимний рассвет. На коленях у нее лежала раскрытая книга. Только через пару секунд она осознала, что спала всю ночь. Она ощущала себя отлично выспавшейся и очень голодной. На самом деле впервые с тех пор, как приехала сюда, Сара почувствовала, что она в отпуске. Она нырнула обратно под теплое одеяло, а потом вдруг ощутила вину перед Джеком и желание проверить, все ли у него в порядке. У них ушел год на то, чтобы смириться, что их отношения кончены, но даже тогда их связывала работа и нежелание затевать развод. Им удалось сохранить дружеские отношения, и ни один не хотел ранить другого больше, чем уже пришлось.

Еще она знала, что не сможет вечно откладывать звонок родителям. Меган наверняка уже изложила им краткую версию: Сара напилась и улетела в Ирландию. Таковы факты, с ними не поспоришь, но это была лишь часть истории, к тому же вырванная из контекста. Родители очень любили Джека и думали, что Сара наконец обрела почву под ногами, когда познакомилась с владельцем галереи в Нью-Йорке. Казалось, Джек — человек не ее уровня, и от этого Сара испытывала одновременно неуместную гордость и крайнюю неуверенность в себе. Вскоре стало ясно, что Джек из тех парней, которые быстро увлекаются кем-то, но столь же быстро остывают. Это сбивало с толку: она все еще наслаждалась влюбленностью, а он уже перешел на следующую стадию. Нет, он говорил правильные слова, но как будто был уже не рядом с ней, не давал сблизиться. Может, просто разлюбил? Сара вспоминала те дни, когда все, что ее волновало, — это утраченная искра в отношениях. Как глупо и смешно. Она тогда так наивно верила, что беды случаются с другими людьми, но не с ней.

С момента ее приезда в доме немного потеплело, и, когда Сара вылезла из кровати, закутавшись в шерстяной кардиган, перепад температуры уже не ощущался так резко. Она перешла в гостиную и самодовольно улыбнулась, все так же находя коттедж очаровательным. Вспомнив про мышей, она заставила себя проверить ловушки, которые расставила в крошечном чердачном пространстве над мезонином. Зажмурив один глаз, она посветила туда фонариком и увидела, что мышеловка пуста: ни мыши, ни шоколада… Сара очень долго рассматривала механизм, но все равно не поняла, как это возможно. В конце концов не осталось ничего другого, кроме как снова настроить ловушку.

Вскоре Сара осознала, что в доме нет еды (кроме пресловутого шоколада, которым мыши наслаждались так безнаказанно), а значит, пришло время прогуляться. Среди немногих вещей, привезенных ею из Нью-Йорка, были ее скетчбуки и карандаши. Она давненько не рисовала, но, попав сюда, подумала, что это отличный момент. Фотографировать Сара не любила, зато ей нравилось, оказавшись в новом месте, запечатлеть его на бумаге. Она сложила художественные принадлежности в сумку, надела ботинки и пальто и отправилась в путь.