Читаем Собачьи истории полностью

Собачьи истории

Нам хватает, как будто, обычных невзгод:Источник их – человеческий род;Привычных невзгод не скудеет запас —Что же за новыми гонит нас?Братья и сёстры, на случай на всякий:Душу свою не вверяйте собаке!Вы купили щенка – и вот:Любит накрепко (страсть не лжёт),Не зависит почтение тут,По головке погладят его иль пнут.Пусть всё сказанное не враки,Не стоит душу вверять собаке.В четырнадцать (короток век у собак)Объявятся приступы, астма иль рак,И ветеринар даст понять вам без слов,Что путь к усыплению, в общем, не нов,Вы поймёте… как понимает всякий…Но… ведь отдана ваша душа собаке!И когда вы склонитесь над другом тем,Что, вас визгом не встретив, затих (совсем!),Когда чуткий к настрою, как человек,Ушёл в собачий Эдем навек,То, поняв, сколь преданы вы чертяке,Отдадите душу свою собаке.Нам хватает, как будто, обычных невзгод,Когда близкий христианин умрёт.И любовь – не навечно, а так, взаймы,И проценты в срок погашаем мы.Я верю (хоть есть исключенья, а жаль),Что чем дольше их держим, тем больше печаль:Раз платить придётся так ли, сяк,То заём короткий не множит благ…О Господь, зачем (ведь живём, однако)Забирает душу у нас собака?

Квайкверн⁷²

Податлив, как талый снег, Восточного Льда народ:За чашку сладкого кофе на всё для белых пойдёт.Ворьё, драчуны живут у Западных Льдов давно.Они к торгашам несут меха – и душу несут заодно.С матросами торг вести привыкли у Южных льдов,Где женщины в пёстрых лентах, где тесен и жалок кров.Но неведомый белым род привержен Древним Льдам,Там копья – крепкий нарвалий рог⁷³, и Люди остались лишь там!

Перевод с инуитского

⁷⁴

– У него уже и глаза открылись, смотри!

– Положи его опять в шкуру. Сильный пёс будет. На четвёртом месяце дадим ему имя.

– В честь кого? – спросила Аморак.

Кадлу обвёл взглядом стены снежного жилища, затянутые шкурами, и глаза его остановились на четырнадцатилетием Котуко: тот сидел на лежанке, служившей постелью, и вырезал из моржового клыка пуговицу.

– Назови в честь меня, – усмехнулся Котуко. – В один прекрасный день пёс мне пригодится.

Кадлу улыбнулся в ответ – глаза его почти спрятались за толстыми широкими щеками – и кивнул Аморак, своей жене; злющая мамаша щенка заскулила, безуспешно пытаясь дотянуться до детёныша, укрывшегося в мешке из тюленьей кожи: для тепла мешок подвесили прямо над зажженной плошкой. Котуко вернулся к прежнему занятию, а Кадлу швырнул клубок собачьей упряжи в чулан, пристроенный к жилищу, стащил с себя тяжёлую охотничью одежду из оленьих шкур, положил её на просушку в сеть из китового уса⁷⁶ над другой плошкой, опустился на лежанку и стал настругивать кусок мороженого тюленьего мяса, пока Аморак не принесла настоящий обед: варёное мясо и кровяную похлёбку. Рано утром он ушел к тюленьим отдушинам за восемь миль⁷⁷ от посёлка и сумел добыть трёх крупных тюленей. Из глубины низкого длинного туннеля, который вёл к внутренним дверям постройки, доносился визг и лязгали собачьи зубы: упряжка, закончив дневные труды, грызлась за местечко потеплее.

Перейти на страницу: