Читаем Собачьи годы полностью

Матерн: Ну посмотрите сюда, барышня! Кого вы видите? Старого, почти слепого пса, которого трудно кормить, потому как зубов у него почти не осталось, но, несмотря на это…

Девушка: Вы любите животных?

Матерн: Этот пес…

Ведущий: Как ведущий я вынужден заявить протест. Поскольку предмет дискуссии сознательно уклоняется от ответа, даю разрешение на необходимые в рамках установления истины по этому пункту наводящие вопросы.

Дискутант: Случалось ли вам убивать животное голыми руками?

Матерн: Признаюсь: да. Канарейку, вот этой вот рукой, потому что хозяин птицы – в Билефельде это было – был матерым нацистом, и я как антифашист…

Дискутант: Случалось ли вам когда-нибудь стрелять в животных?

Матерн: В армии. Кроликов и ворон, но на войне все по зверушкам стреляли, а эти вороны…

Дискутант: Случалось ли вам когда-нибудь убивать животное ножом?

Матерн: Как всякому мальчишке, ежели у него есть перочинный нож: крыс и кротов. Ножик этот мне подарил друг, и мы с ним этим ножом…

Дискутант: Случалось ли вам когда-нибудь отравлять животное?

Матерн(после паузы): Да.

Дискутант: Какое именно животное?

Матерн: Собаку.

Хор дискутантов:

Матерн: Это была черная собака.

Хор дискутантов:

Матерн: Это была черная собака породы немецкая овчарка, она отзывалась на кличку Харрас.

Ведущий: Дополнительный вопрос, подкрепленный наводящими, позволяет заключить, что предмет дискуссии Вальтер Матерн убил одну канарейку, много кроликов, ворон, кротов, крыс и одну собаку. Поэтому я, основываясь на сочетании: тридцать два – каждый, каждая, каждое – Бог, – повторяю дополнительный вопрос: любите ли вы животных?

Матерн: Хотите верьте, хотите нет: люблю.

Ведущий подает знак ассистентке Валли З. Та записывает на доске: «Любитель животных».

Ведущий: Итак, мы устанавливаем, что предмет дискуссии, с одной стороны, одну немецкую овчарку черной масти отравил, но, с другой стороны, другую немецкую овчарку черной масти образцово содержит. Поскольку он заявил, что любит животных, похоже, именно собака – вообще и в частности черная немецкая овчарка – является для нашего предмета дискуссии чем-то вроде идеи фикс. Поэтому, для вящей уверенности, я бы попросил задать тестовые вопросы относительно этого, в целом весьма динамичного, промежуточного итога завязки нашей дискуссии, который мы назовем «Немецкая овчарка черной масти», с точки зрения возможности квалифицировать его как идею фикс. Прошу!

Валли З. записывает на доске: «Немецкая овчарка черной масти».

Дискутант: Ну, например: вы смерти боитесь?

Матерн: Так я же человек-неваляшка.

Дискутант: Вы что же, тыщу лет прожить собираетесь?

Матерн: Сто тысяч, потому что я неваляшка.

Дискутант: Но все-таки, если бы вам пришлось умирать, вы бы предпочли умереть в комнате или под открытым небом, на кухне, в ванной или в подвале?

Матерн: Неваляшке вроде меня это совершенно безразлично.

Дискутант: Какая смерть вам подходит больше: от болезни или от несчастного случая? Или вы предпочтете честный бой, дуэль как способ жизненного выбора, войну как причину, революцию как возможность или обыкновенную хорошую драку?

Матерн(добродушно): Мой юный друг, для такого неваляшки, как я, все это только возможности лишний раз показать, что меня, неваляшку, ничто не берет. Можете дискутировать меня насквозь хоть ножами, хоть пулями; можете сбросить с телевизионной башни; и даже если вы меня на сажень в землю зароете и вашими гранитными аргументами придавите – я завтра же буду стоять перед вами на своих вечных свинцовых подошвах. Ванька-встанька, поднимись!

Хор дискутантов:

Матерн:

Хор дискутантов:

Матерн: