Читаем Соавторы полностью

- А знаешь, почему я из тебя кровь высасываю? - заорала она в трубку. - Потому что ты и твои коллеги повели себя на первоначальном этапе как полные козлы, как недоумки! Сафронов смотрел, как вы работаете, и понимал, что толку от вас не будет! Потому он и позвонил своим дружкам в министерство, чтобы дело взяли на контроль! Если бы он не сомневался в вашей добросовестности и компетентности, он бы никуда не звонил, и никакого контроля не было бы, и ты бы сейчас даже не вспоминал обо мне! Ты понял, кретин?

Она слушала свой крик словно со стороны и ужасалась: неужели это она, Настя Каменская, орет как базарная торговка? Да что это с ней? Какое право она имеет кричать на Андрея? Да, и он, и другие сыщики, и маленький следователь Герасимчук, и эксперты - все они повели себя не так и делали не то, Настя это выяснила и теперь знает точно, но это же не означает, что можно орать на них за это спустя почти месяц. Орать вообще нельзя, никогда, ни на кого и ни за что. Обычно на такое тяжкое преступление, как убийство, выезжает кто-нибудь из начальства, но Сафронов вызвал милицию около восьми утра в воскресенье, а уж какой дежурная группа бывает после суток, пришедшихся на субботу, знает любой милиционер. Пьющий народ начинает гулять в пятницу вечером, в субботу идут добавление и опохмел, сопровождающиеся драками, выяснением отношений и поисками зазевавшихся прохожих, у которых можно позаимствовать недостающую для полного алкогольного удовлетворения сумму. В воскресенье, за два часа до окончания веселенького дежурства, все члены группы были измотаны до предела, небо им казалось с овчинку, а оставшиеся до смены два часа не сулили никакого напряга, потому как в воскресенье утром все спят, и пьющие, и непьющие, и преступники, и их жертвы. Они устали и расслабились, мечтая о том, как придут домой, поедят, помоются и завалятся в постель. А тут на тебе - труп. И начальник с ними не поехал, потому как больше других хотел отдыхать и начал осуществлять задуманное часов с шести утра. До шести он нес бремя руководства в компании приехавшего из другого города приятеля, с которым не виделся несколько лет, поэтому понятно, что до конца смены не дотянул.

Конечно, все эти обстоятельства не означают, что работать на месте происшествия можно спустя рукава и кое-как, но Насте все равно было стыдно и за свои слова, и за свой тон. Да что там тон - крик. Позорище! Стыдоба! Совсем распустилась, дает волю внезапному раздражению, теряет контроль над собой. Старая развалина с истрепавшимися нервами, истеричка.

К тому же она сама себе противоречит. Если Сафронов виновен в убийстве своей жены, то он должен быть заинтересован в том, чтобы над раскрытием преступления работали нерадивые сыщики. Если же это его не устроило, если он позвонил приятелю в МВД, то, стало быть, он к убийству отношения не имеет. Тогда ради чего она тут сидит и занимается черт знает чем в поисках предмета шантажа? Чем она вообще занимается?

У нее уже ум за разум заскочил, работа не получается, а она на Андрея кричит как оглашенная. Ей на пенсию пора уходить, а не молодых оперов поучать.

В трубке уже давно пищали короткие гудки, а она все смотрела на нее, оцепенев от страха перед собственным поведением. Осторожно положила трубку на аппарат.

Рядом с аппаратом стоял дедок и укоризненно качал головой…

Распахнулась дверь, в кабинет ворвался взъерошенный Коротков. Надо же, Настя даже не думала, что он до сих пор здесь.

- Что случилось? Ты почему орешь как резаная?

- Неужели так громко? - перепугалась она. - В коридоре слышно, да?

- Да ничего там не слышно. Мне Чеботаев только что позвонил, сказал, что у тебя кризис жанра и ты на него наорала. Ты чего, подруга? Случилось что-нибудь?

- А он, значит, на меня нажаловался, - зло процедила она сквозь зубы, чувствуя, что сейчас расплачется от стыда.

- Он не жаловался, он испугался.

Коротков придвинул стул, уселся на него, как обычно, верхом и внимательно посмотрел на нее.

- Он, Асенька, испугался, потому что ты вообще никогда не кричишь, и Андрюха, который знает тебя не один год, подумал, что у тебя истерика и тебе нужна помощь. Поэтому он мне и позвонил. Так что, нужна помощь или как?

Настя сделала глубокий вдох, подождала, пока высохнут слезы, растерянно обвела глазами заваленный бумагами стол.

- Юр, скажи мне, зачем я это делаю?

- Что именно?

- Ну, вот это вот, - она с раздражением и отчаянием смахнула бумаги со стола.

Карточки рассыпались, листки разлетелись по полу, тихонько и сухо стукнули упавшие цветные карандаши, которыми Настя размечала информацию.

- Вот это все… Зачем я это делаю, а? Кому это все нужно?

- Ну, если ты это делала, то, наверное, в этом был какой-то смысл, какая-то идея, - спокойно предположил Короткой.