Читаем Соавторы полностью

Катя осторожно нащупала большим пальцем ноги кольцо лежащих на полу ножниц. Ступня коснулась острых лезвий и впитала их бесцветный холод – единственное напоминание о реальности происходящего. Как хорошо, что она догадалась предложить Мирону поиграть. Суть игры закипающий мозг тут же стёр, но для неё нужно было развязать руки. «Потом, милый. Потом завяжешь снова». Он повёлся, разрезал верёвки на руках и ногах. Беспомощная, бесполезная девочка уже не причинит ему беспокойства. Единственное, что Катя запомнила, – в игре была качка, балансирование на грани бодрствования и забытья, обжигающие пальцы Мирона на её кровоточащих порезах, тупая боль от росчерка, оставленного его бритвой. Игра не была ни жестокой, ни убивающей. По сравнению с тем, через что Катя уже прошла, – никакой. Зато, когда она закончилась, Катя сама завязала себе руки, затянув зубами узел, какой в самый первый раз показал ей Мирон. А он лежал, положив голову ей на колени, и деланно равнодушно смотрел, как она возится с верёвкой. Это отняло у неё последние силы. Когда она закончила, он продел голову в кольцо её рук, намотал конец верёвки на ладонь и рывком затянул. «Бессмысленно, – прошептала Катя. – Я и так не смогу развязать». Но Мирон, не ответив, завязал следующий узел. Катя наклонилась к его голове и повела носом по чёрным жёстким волосам. «Ты пахнешь морем».

МОЙ УБИЙЦА ПАХНЕТ МОРЕМ.

Он остановился, повернул к ней голову. Катя заметила, что белки его глаз почти снежные, с голубоватым отсветом, но левый из-за множества красных сосудиков казался розовым. Глаза Чужого. Глаза Зверя. Мирон смотрел настороженно, как-то «собрано», будто в любой момент ожидал от Кати подвоха.

Она подумала, что, если бы у неё оставалось хоть немного сил, она бы задушила Зверя. О, какой правильный момент: он лежит на её коленях, в кольце рук, пусть и связанных. Нет позы беззащитней… Но изнеможение было так велико, что Катя лишь с хрипом вздохнула и отвернулась от этих нездешних глаз.

Она принялась тихонечко напевать ту самую песню, которая звучала в кафе во время их первой встречи. Это сыграло свою роль: Мирон забыл связать Кате ноги. Или не забыл. Может, он помнил, как отчаянно она брыкалась, когда он впервые зажал ей рот, и ждал повторения сладкого момента. Но, скорее всего, ему было очевидно: Катя слаба, измождена, ей больно даже пошевелить пальцами. Она не опасна. Отработанный материал.