Читаем Сны сирен полностью

Золотых рыбок в пруд завез мой дед. Это были декоративные караси, родом, кажется, из Китая и неплохо прижившиеся в наших широтах. Дед ценил качество жизни. И, частенько бывая в загранпоездках, в Европе и Азии, приобрел некий буржуазный шарм. И рыбалку дед очень любил, поэтому в нашем пруду появились красивые иностранные рыбы – золотые караси и зеркальные карпы. Прекрасно помню одно такое утро. Дед стоит на краю мостка в серой с зелеными восточными узорами рубашке и серых шортах с карманами. В одной руке сжимает длинную телескопическую удочку, другой держится за металлические поручни мостка. Сейчас мне кажется, что дед очень похож на Марчелло Мастрояни. Немного сутулый, с такой же, как у великого итальянца, непослушной шевелюрой. Большой нос, проницательные глаза. Вполне объяснимое сходство – в роду по дедушкиной линии у нас были греки, и средиземноморские черты во внешности моих родственников никого не удивляли. Но тогда, в далеком восемьдесят третьем, я понятия не имел, кто такой Мастрояни. Затаив дыхание, я глядел, как ловко дед забрасывает свою длинную удочку. Как, перелетая через плешивенький островок камышей, его сине-белый поплавок аккуратно приводняется между двух черных коряг, в самое, как мне казалось тогда, «рыбное место». Моя удочка туда не доставала. И я, горестно вздыхая, посматривал на мой покосившийся поплавок. А вокруг разгорался день. Неторопливо, чтобы я мог заметить каждый его шажок навстречу мне, увидеть каждый его зажигающийся лучик. Водомерки уже расчерчивали водную гладь лапками-коньками, оставляя следы, которые вскоре превратятся в обычную дневную рябь. Птицы начинали распевку, но так аккуратно и так осторожно, прислушиваясь друг к другу, что им удавалось сохранять гармонию. Муравьи выползали на тропинки. Их становилось все больше, и в их движениях угадывалось все больше смысла. И вот уже самый удачливый тащит в муравейник маленькую зазевавшуюся личинку капустницы. Воздух прохладен. За ночь он остыл, а у солнца, осторожно пробивавшегося сквозь листву окружившего пруд сада, пока не хватает силенок прогреть его.