– Мы же шли к Херсту? Надо представлять себе его и этот самый Сад Сирен! – добавила ты.

– Ок, ок, ок… – пробурчал я, и мы опять заняли исходную позицию.

Я действительно хотел попасть внутрь. Очень хотел. Я вспоминал, какие события меня привели сюда, к этой двери. Думал, что же такое необычное и важное ждет меня за ней. И мне стало совершенно ясно, что если я ее не открою, то все усилия напрасны. Я испугался. И я очень захотел открыть эту чертову дверь. Я заорал:

– Херст, твою мать!!! И мы побежали.

XIX. ВОЛШЕБНЫЙ ВЕЛОСИПЕД

Мне было восемь лет. Мне нравилась девочка Ира. Она была черноглазая шатенка, с косичками, закрученными в «баранки» и подвязанными белыми бантами. Для своих лет маленькая и хрупкая. Неземное существо с лисьей улыбкой и говором птички. Такие девочки нравятся всем мальчикам в первом классе. К таким всегда выстраивается очередь из желающих отнести до дома портфель. Видимо, рядом с ними очень легко чувствовать себя настоящим мужчиной. А это так приятно, особенно когда тебе всего восемь лет. Но первая любовь зачастую и самая жестокая. Я не был конкурентоспособен и по всему проигрывал своим одноклассникам. На уроке физкультуры, когда нас просили выстроиться по росту, я каждый раз устраивал драку с моим приятелем Виталиком из-за того, что никто из нас не хотел стоять последним в мальчишеском строю. Я был уверен, что выше него, что он мухлюет. Становится на носочки или надевает кроссовки на толстой подошве. Совершенно очевидно, что он думал обо мне то же самое. И потому всякий раз мы толкали друг друга и пихались локтями, стремясь занять предпоследнее место в строю. Нашу тихую потасовку (по понятным причинам, мы старались не привлекать внимания к сугубо личному спору) всегда прекращал учитель, который хладнокровно и совершенно бессистемно указывал нам наши места. Иногда я оказывался замыкающим, а иногда Виталик. Бывало, я замыкал строй целый месяц, урок за уроком, а потом физрук вдруг решал, что все-таки выше я, и ставил меня предпоследним. Эти споры за предпоследнее место класс совершенно не волновали. И, конечно, на них не обращала никакого внимания Ира. У нее были свои переживания. Она металась между Стасом, высоким и спортивным, и Юрой, крепким, сильным и очень авторитетным. Возможно, ею тоже руководили инстинкты, и в окружении таких поклонников она чувствовала себя настоящей принцессой. Что и говорить, с моего последнего места на физкультурной линейке Ира казалась недосягаемой. Любить ее было просто глупо, безрассудно и нелепо. Но я любил. Любил и мучился. Мечтал, моделировал ситуации, когда мы останемся с ней наедине, и я, не задвигаемый на задний план более популярными одноклассниками, показал бы ей коллекцию фантиков от жвачки или поведал какую-нибудь самолично придуманную историю – из тех, что в те времена любил рассказывать своим друзьям.