Ответ на свой вопрос получить она не успевает: вместо школьного звонка с его невыносимым истерическим дребезжанием откуда-то сверху на них кузнечным молотом падает одинокий, округлый, бронзовый звук, и коридор стремительно наполняется людьми, как русло пересохшей реки – ливневой водой.

– На нас напали, – коротко сообщает литераторша и устремляется, как предполагает Рейхан, в оружейную.

– А ведь она могла отпугнуть напавших одним только своим криком, – говорит Рейхан, с ностальгией вспоминая дни, когда за отказ отвечать и самовольный уход с урока можно было поплатиться многими часами чистого стресса. Если бы человеку в глубоком детстве показывали краткое содержание предстоящей жизни, все треволнения школьных и студенческих лет воспринимались бы как славные глупости – сколько судеб тогда сложилось бы по-другому, без гнёта надуманных ужасов. Рейхан всегда завидовала хулиганам, тем, у кого хватало смелости дерзить учителям, срывать уроки или самовольно покидать неугодное занятие – теперь она понимала, почему именно они в большинстве своём добивались в жизни успеха. Ей самой потребовалось несколько лет глубоких философских размышлений и тренировок, чтобы достигнуть того уровня дзена, с которым школьные дебоширы рождались на свет.

– Идём, – говорит Рейхан и уже привычным жестом берёт своего лягушонка за руку. – Надо найти оружие, сейчас будет весело.

– Оружие? – Он вяло сопротивляется. – Откуда, мы же в школе.

– Ты как будто ребёнком никогда не был.

Один из покинутых в спешке классов полон оружия – здесь и ножницы, и циркули, и металлические линейки, длинные, как мечи.

– Это, по-твоему, оружие? – Рейхан замечает, что в вопросе прозвучала насмешливая интонация, которую раньше он себе не позволял.

– Будет, если в это поверишь.

– Ну да, буду я верить в разную чушь.

В этот миг школа сотрясается, топот множества ног становится всё ближе, и вот уже Рейхан в гуще сражения с восторженным исступлением рубит линейкой направо и налево. И лягушонок её – они стоят спина к спине – молотит врага стулом.

– Теперь веришь? – Она смеётся и тычет ему под нос запятнанной вражеской кровью линейкой.

– Один мой друг говорит, что на мне проклятие. – Рейхан надоедает битва, и они отступают в класс, где баррикадируются наспех придвинутыми к двери партами. – В последние дни меня преследуют проблемы – одна хуже другой.

Лёгкое прикосновение – словно концами волос по лицу – воспоминания, выброшенного за ненадобностью из головы, только, видимо, не до конца – щекочет Рейхан, но она отмахивается от него, привыкшая к тому, что во сне любая ерунда маскируется под нечто значимое.

– И ты ему не веришь?

– Я больше не знаю, во что верить. Недавно я видел маму. Она кое-что рассказала мне, но если она была всего лишь плодом моего воображения, то насколько я могу доверять тому, чем она со мной поделилась?

– Это решать тебе. Что будет, если ты поверишь? И что будет, если ты не поверишь? Кстати, что такое она тебе рассказала?

– Ну, она…

На сей раз их разъединили самым беспардонным образом. Ужасающий грохот возвестил о том, что их баррикада снесена, и Рейхан даже не успела взмахнуть «мечом» – её крюком выдернуло из сна.

Глава 15

Дж. Китс «La Belle Dame sans Merci»

Рейхан

21 октября

Грозу Рейхан всегда любила. Особенно осенью, когда такой роскоши от погоды редко дождёшься. Но в этот раз гроза пришла не вовремя, совсем не вовремя. Рейхан включила телефон, чтобы посмотреть на время – свет экрана резанул глаза не хуже молнии. Полчетвёртого (утра? ночи?). Её мутило, потому-то она и проснулась. Никакой гром не мог бы заставить её проснуться, не досмотрев важный сон.

«Вот уж воистину – в чужом пиру похмелье», – негодовала она, подхватывая с полок банки с необходимыми травами и пряностями. Такого омерзительного вкуса во рту у неё не было никогда.

«Хотела бы я на тебя посмотреть, хилое ты создание», – продолжала она сердиться, заваривая крепкий травяной чай и начитывая на него коротенькое заклинание.

«Не можешь пить – так не пей!» – Рейхан, морщась, влила в себя целебный отвар. Отменными вкусовыми качествами он, к сожалению, не обладал, но гадкие ощущения из тела прогнал сразу. Теперь можно было лечь досыпать – виновник её состояния, скорее всего, даже не проснулся благодаря принятым ею мерам. Она забралась обратно в тёплую норку между матрасом и одеялом, но уснуть так и не смогла. Тор, он же Зевс, он же Перун затеял перестановку мебели на небе, и рокот надёжно удерживал сознание на плаву. Промучившись целый час в бесплодных попытках уснуть, Рейхан смирилась с тем, что сегодня своего друга больше не увидит, и принялась думать.