– Как ты здесь оказался?

– Просто открыл одну дверь в доме у друга. Она была спрятана за шкафом, но я всё-таки протиснулся. Не знаю, зачем. Не думал, что это здание такое большое, снаружи оно было совсем не таким…

«Он и не подозревает, что спит», – думает Рейхан.

– Знаешь, мы уже встречались… однажды, – сказать «прошлой ночью» Рейхан как-то не осмеливается.

– Я помню! Ты посвящала меня в рыцари!

– Неужели? – Рейхан смущена; она словно обманывает ребёнка, никак не опровергая его веру в существование Деда Мороза или монстра под кроватью.

– Корона венчала твою голову! И ты была в этом же самом платье!

Рейхан в замешательстве оглядывает себя – во сне она никогда не обращает внимания на свою одежду, иногда ей кажется, что она вообще ходит голая, ведь это неважно. Выясняется, что она действительно облачена в белое платье средневекового покроя, подол, ворот и рукава искусно расшиты золотой нитью. «Как я, наверное, роскошно выгляжу», – думает она, но, к сожалению, эта самодовольная мысль усыпляет её внимание, развеивает силу её воли, и она, словно ловец жемчуга, забывший взять с собой камень, летит вверх, выталкиваемая неумолимой водой.

Глава 6

Рейхан

18 октября

Утро началось для Рейхан раньше, чем обычно, в неустойчивые минуты между ночью и рассветом, когда вроде бы уже и можно вылезти из постели, но темно, холодно и страшно, и кажется, что во всей Вселенной ты – единственное живое существо. Если от этой мысли становится совсем невмоготу, можно попытаться представить себе, как миллионы людей в других часовых поясах едят, бегают, совершают Сурья-намаскар, работают или занимаются любовью – словом, не лежат в темноте и не бездействуют. Не смакуют воспоминания о своих снах.

«Если он всё-таки настоящий, – думала Рейхан, уставившись во мрак потолка, который сейчас мог сойти и за войд, космическую пустоту, – то кто он? Где живёт? Что за посвящение в рыцари он имел в виду? И почему я вообще о нём думаю?!» Вместе с мыслями, обращёнными к нему, происходила утечка энергии, и Рейхан это совсем не нравилось.

Раннее пробуждение подарило пару дополнительных часов времени, и Рейхан употребила их на дела, до которых у неё никак не доходили руки. К концу подходило массажное масло, которым она удерживала Ясмин от стремительного падения в пропасть климактерических изменений, и Рейхан приготовила новое: миндальное масло в качестве основы, тридцать капель мистического, древесного эфира пачули, двадцать капель кричащего, одурманивающего жасмина, пятнадцать капель масла иланг-иланга, приторного и, на взгляд Рейхан, чересчур физиологичного, и десять капель масла розового дерева, строгий аромат которого немного уравновешивал всю эту тяжёлую сладость. Готовому средству следовало настояться под светом полной луны, до полнолуния оставалось три дня, и Рейхан надеялась, что сумеет растянуть остатки старого масла.

Ей не хотелось сегодня видеть Ясмин. Она уже знала, какой вопрос задаст, и примерно догадывалась, каким будет ответ, но боялась ошибиться (такое редко, но случалось). У неё даже мелькнула мысль, не позвонить ли Ясмин и не сказаться ли больной, но эта мысль не продержалась и секунды: ведьма не имеет права быть больной, это бы противоречило логике, вот Рейхан никогда и не болела, и все её знакомые об этом знали.

Так что Ясмин пришла в своё обычное время и, вместо того, чтобы по традиции роптать на неприступность домика на холме, набросилась на Рейхан с вопросами.

– Пока ничего точно не известно, – старательно сочиняла та. – Для того, чтобы точно истолковать знаки, мне нужны кое-какие дополнительные сведения.

– Какие ещё сведения? Я могу дать тебе любые сведения, – резко ответила Ясмин.

– Другие, не те, которые вы мне можете дать. Скоро я сама их получу. – Рейхан поставила перед ней чашку её любимого чая. – Вы любите своего мужа? – спросила она в лоб. Ясмин издала издевательский звук, что-то вроде «мэ-э».

– Ёх-бир[9]! Любить каких-то там мужиков, я? Пусть это они меня любят! Никогда никого не любила и не собираюсь!

Всё-таки Рейхан не ошиблась, и это сильно упростило задачу. Теперь она точно знала, что ей делать.

Она собиралась заняться треугольником с вершинами Ясмин – муж – Айка сразу после ухода первой, но железная дверь, выкрашенная в яркий и чистый оттенок синего, загремела, сотрясаемая решительными ударами. Так стучало только одно существо. Рейхан вспорхнула с пуфика и устремилась во двор, попутно думая о том, что если гостья и дальше будет колотить её дверь, то скоро ту придётся красить заново, а то и вовсе менять на новую.