В этот день осколок ледяного купола отправлялся в плавание к австралийскому берегу.

Пора было и Раевскому лететь отсюда.

Перед отлётом он пошёл на берег и принялся смотреть на гигантский айсберг, что сполз в океан и был облеплен вертолётами, как мухами.

Вот сейчас он дрогнет и начнёт движение на север. Впрочем, здесь действительно везде север.

– Ни грамма не пропадёт, – вдруг хлопнул его по плечу кто-то из инженеров в оранжевых касках. – Ни грамма! – И тут же убежал куда-то, скрылся за спинами точно таких же людей в оранжевых комбинезонах.

Что будет потом, он постарался не думать.

Немец со смешной фамилией Маркс так испугался этого, перелистывая свою ледяную библиотеку, что ушёл из жизни. Он давно всё понял.

А вот Раевский начал бояться только сейчас.

Впрочем, любопытство убило страх перед будущим.

Интересно посмотреть на этот мир, а там будь что будет.

Раевский представлял, как начинает таять гигантский айсберг, приближаясь к тёплым странам.

Осталось совсем немного.

Как он будет наполнять мир всем тем, во что верили миллионы людей, – сначала это будут кумиры в платьях с блёстками, потом святые, а потом…

Как он будет высвобождать образ за образом, видение за видением.

А потом и весь континент понемногу стает, вернув людям прошлое.

(повесть о пляшущем зайце)

Он смотрел на воздушного змея, что запускал за окном мальчик.

Мальчика этого он хорошо знал, они все друг друга знали – посёлок, бывший когда-то пристанищем учёных, теперь был наполнен друзьями. Теперь места под застройку продавались только им.

Но воздушный змей вызывал в нём страх – ему казалось, что он сам висит в небе и его мотает под резкими порывами ветра.

Разглядывая мальчика и яркую конструкцию из капрона и каких-то палок, он чувствовал, как его самого болтает в воздухе точно так же, как два года назад, когда он парил на дельтаплане и ветер вдруг швырнул его на скалы.

Друзья не верили, что он выживет, и всё же, рискуя собой, они забрались на скалы и прицепили безжизненное тело к тросу санитарного вертолёта. Затем произошло много того, что он не видел и что узнал только спустя месяц.

Лечили его долго-долго, и вот теперь он стоял у окна своего дома и с четвёртого этажа наблюдал, как мальчишка-сосед играет со змеем. Вернее, он заставлял себя наблюдать за такими вещами – врачи советовали не бежать от своих страхов, а бросаться навстречу им.

Врачей он перепробовал много, но голова всё равно болела.

Этих медиков разных сортов он видел много и устал от них.

Надо было в конце концов смириться с головной болью, но смириться не получалось. По ночам он плыл в скучном сером пространстве без сна, будто заблудившийся змей. Со змеем он бился давно, не победил, но боль осталась, кажется, навечно.

Он возвращался в то серое помещение, в котором провёл тот выпавший из жизни месяц.

За время его отсутствия некоторые из друзей стали раздирать на части финансовую империю. Сперва себе рвали куски те, кто посмелее, потом уже те, кто поосторожнее. Но он вышел из серой комнаты и наказал всех. Иногда без финансовой выгоды, но ради самого наказания – примерного и жестокого.

В том не было радости, скорее, он печалился о бывших друзьях, что вот они – были, он по-прежнему пьёт чай из подаренной чашки и ощущает, что того, с кем он прожил лет двадцать, ему не хватает.

Но спокойного сна он не получил: день за днём он возвращался в серое пространство – без кресел и стульев, без окон и кровати – и слонялся по нему всю ночь. В сером пространстве смутно угадывалась дверь, и иногда ему казалось, что за ней кто-то скребётся.

Однажды дверь отворилась, и в его сон ввалился огромный заяц.

Наутро он вызвал заместителя и хмуро спросил, к чему снятся зайцы.

Тот посмотрел на него чуть дольше обычного. Было видно, что он взвешивает ответ, чтобы не вызвать сомнения в своей преданности. Заместитель отвечал, что не знает, но через два часа найдёт специалиста.

Специалист был толст и сверкал очками. На нём был настоящий свитер в катышках. Ему чудился подвох, и он долго не верил, что речь идёт именно о зайцах. В этих стенах говорили только о деньгах.

Заместитель сидел в стороне и смотрел на город, открывающийся в панорамном окне.

Специалист ещё раз сверкнул очками и сказал:

– Евреи не едят зайцев.

Повисла пауза. Специалист заговорил быстрее: