— Я стараюсь попробовать любое мясо хотя бы разок. Твою мать, я бы слопал сочный стейк из человечины, если бы мне предложили. Но нет, я бы не стал есть животное, которое умертвили при помощи наркотиков. Он был нужен мне ради скелета. После того, как Рик привез его, мы вырыли яму и похоронили тушу. Подождем несколько месяцев, пока мать-природа и черви сделают свою работу, и у меня будут кости для чучела.

«Так вот почему мы обнаружили только внутренности леопарда, — подумала Джейн. — Потому что туша была уже здесь, в жилище О`Брайена, разлагаясь в могиле».

— Вы с мистером Готтом разговаривали, когда заезжали к нему в воскресенье? — спросила Джейн у Долана.

— Едва ли. Он разговаривал с кем-то по телефону. Я подождал несколько минут, но он лишь отмахнулся от меня рукой. Поэтому я забрал тушу и уехал.

— А с кем он разговаривал?

— Понятия не имею. Говорил что-то о том, что хотел бы получить больше фотографий Эллиота из Африки. Он сказал: «Все, что у вас есть».

— Эллиота? — Джейн вопросительно посмотрела на О`Брайена.

— Его умершего сына, — пояснил О`Брайен. — Как я уже сказал, в последнее время он много рассказывал об Эллиоте. Все произошло шесть лет назад, но я думаю, он наконец-то осознал свою вину.

— А с чего бы Леону Готту чувствовать себя виноватым?

— Потому что после развода он практически с ним не виделся. Со слов Леона, мальчика воспитывала его бывшая жена, превратив того в неженку. Парнишка спутался с какой-то придурошной девицей из ПЕТА,[50] скорее всего, чтобы позлить своего старика. Леон пытался наладить с ним контакт, но сын не особо хотел поддерживать общение. Поэтому, когда Эллиот погиб, это по-настоящему больно ударило по Леону. Все, что у него осталось от сына — фотография. Она висит в его доме, один из последних снимков Эллиота.

— Как погиб Эллиот? Вы сказали, что это произошло шесть лет назад.

— Да, парнишка вбил в свою бестолковую голову, что ему надо поехать в Африку. Он хотел увидеть животных, прежде чем их уничтожат охотники вроде меня. Интерпол сообщил, что в Кейптауне он познакомился с двумя девчонками, и они втроем улетели на сафари в Ботсвану.

— И что произошло?

О`Брайен допил свой виски и посмотрел на нее.

— Их больше никто и никогда не видел.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

БОТСВАНА

Джонни вонзает кончик ножа в живот импалы,[51] разрезая шкуру и жир до скользкого сальника, прикрывающего внутренние органы. Всего несколько минут назад он одним выстрелом уложил животное, и пока он потрошит его, я наблюдаю за тем, как глаза импалы затуманиваются, покрываясь мертвенной дымкой. Джонни орудует с молниеносной точностью охотника, не раз проделывавшего подобное прежде. Одной рукой он вспарывает живот, а другой стряхивает внутренности с лезвия, чтобы не проткнуть органы и не испортить мясо. Отвратительная, но искусная работа. Миссис Мацунага брезгливо отворачивается, но остальные не могут заставить себя отвести глаза. Для этого мы и приехали в Африку, собственными глазами увидеть жизнь и смерть в буше. Сегодня вечером мы будем пировать жареной на костре импалой, и ценой нашей пищи стала смерть этого животного, которое сейчас потрошат и разделывают. Запах крови исходит из теплой туши, настолько сильный аромат, что все падальщики вокруг нас взбудоражены. Мне кажется, теперь я слышу их, шуршащих в траве неподалеку.

А над нашими головами кружат вездесущие стервятники.

— Внутренности кишат бактериями, поэтому я вычищаю их, чтобы не испортить мясо, — поясняет Джонни, пока разделывает импалу. — Также это делает тушу легче, ее проще перенести. Ничто не потратится впустую, ничто не останется несъеденным. Падальщики подберут все, что мы оставим. Лучше сделать это здесь, чтобы не привлечь их к лагерю.

Он доходит до грудной клетки, достигая сердца и легких. Несколькими ударами ножа он отсекает трахею и крупные сосуды, и органы грудной клетки выскальзывают наружу словно новорожденный, покрытые слизью и кровью.

— Боже мой, — стонет Вивиан.

Джонни поднимает глаза.

— Вы же едите мясо, так?

— После того, как увидела такое? Не знаю, смогу ли.

— Я считаю, что всем необходимо это видеть, — говорит Ричард. — Нам стоит знать, откуда берется наша пища.

Джонни кивает.

— Именно так. Наш долг, как плотоядных — знать, каким образом в тарелке появляется стейк. Выслеживание, убийство. Потрошение и разделка. Люди — охотники, и именно так мы и поступали с самого начала времен. — Он достигает таза, вырезает мочевой пузырь и матку, а затем сгребает в пригоршни кишечник и бросает его на траву. — Современные люди забыли само значение выживания. Они идут в супермаркет и раскрывают свой кошелек, чтобы заплатить за бифштекс. Это неправильное понимание мяса. — Он встает, выставив перед собой руки в потеках крови, и смотрит вниз на выпотрошенную импалу. — Вот правильное понимание.

Мы стоим вокруг убитого животного, пока последние ручейки крови вытекают из его вскрытой полости. Уже извлеченные органы сохнут на солнце, и стервятники все плотнее кружат над нами, желая впиться в эту сочную груду мертвечины.