Читаем Снова умереть полностью

Я в ужасе смотрю вниз на окровавленный клочок одежды. Я не хочу к нему прикасаться и, уж конечно, не хочу собирать эти обглоданные кусочки костей и волос. Но я киваю и произношу:

— Я Вам помогу. Мы можем использовать мешковину из грузовика.

Он поднимается и смотрит на меня.

— Вы не такая, как остальные.

— О чем Вы?

— Вы же даже не хотели сюда приезжать. В буш.

Я обхватываю себя руками.

— Нет. Это была идея Ричарда для отпуска.

— А ваша идея для отпуска?

— С горячим душем. С унитазами, возможно, с массажем. Но вот я тут, как обычно не умею отказать мужчине.

— Вы молодчина, Милли. Вы же это знаете, верно? — Он смотрит вдаль и произносит так тихо, что я едва могу расслышать его слова. — Он Вас не заслуживает.

Интересно, должна ли я была это услышать. Или, возможно, он провел так много времени в буше, что периодически разговаривает сам с собой, потому что обычно никто не может его услышать. Я стараюсь прочитать ответ по его лицу, но он наклоняется, чтобы что-то подобрать. Когда он снова выпрямляется, то держит это в руке.

Кость.

— Как вы все понимаете, эта экспедиция подошла к концу, — говорит Джонни. — Мне нужно, чтобы все собрали вещи, чтобы мы смогли в полдень разбить лагерь и выйти на нашу дорогу.

— На какую нашу дорогу? — спрашивает Ричард. — Самолет вернется на взлетно-посадочную площадку только на следующей неделе.

Джонни собрал нас возле остывшего костра, чтобы сообщить нам о том, как мы поступим. Я смотрю на остальных членов нашей сафари-группы, на туристов, которые жаждали приключений в дикой природе и получили даже больше того, на что рассчитывали. Настоящее убийство, мертвеца. Не совсем те веселые острые ощущения, которые ожидаешь, просматривая телепрограммы о природе. Вместо этого мы получили печальный мешок с небольшим количеством костей, лоскутов одежды и обрывков кожи головы: все останки нашего следопыта Кларенса, что мы смогли разыскать. Остальная его часть, говорит Джонни, потеряна навсегда. Вот как все происходит в буше, где каждое существо, родившееся здесь, в конечном итоге будет съедено, переварено и переработано в помет, в почву, в траву. А затем вырастет и переродится в другое животное. В принципе, это кажется прекрасным, но когда вы сталкиваетесь лицом к лицу с суровой реальностью в виде мешка с костями Кларенса, то понимаете, что цикл жизни является и циклом смерти. Мы здесь, чтобы есть и быть съеденными, и мы не являемся ничем, кроме мяса. Теперь нас осталось восемь, мясо на косточке, окруженное хищниками.

— Если мы сейчас вернемся на взлетно-посадочную полосу, — говорит Ричард, — то нам придется просто сидеть и несколько дней ждать самолета. Чем это лучше нежели продолжить поездку, как и было запланировано?

— Я не поведу вас еще глубже в буш, — отвечает Джонни.

— А что насчет радио? — спрашивает Вивиан. — Вы могли бы связаться с пилотом, чтобы он забрал нас пораньше.

Джонни качает головой.

— Мы сейчас вне зоны радиопокрытия. С ним никак нельзя связаться до тех пор, пока мы не вернемся к взлетно-посадочной площадке, а это три дня езды на запад. Вот почему мы направимся не туда, а на восток. Два дня интенсивной езды без остановок для осмотра достопримечательностей, и мы доедем до одной из охотничьих хижин. Там есть телефон и дорога. Я доставлю вас назад в Маун.

— Зачем? — спрашивает Ричард. — Не хочется показаться черствым, но Кларенсу мы никак не поможем. Не вижу смысла мчаться назад.

— Вам сделают возврат, мистер Ренвик.

— Дело не в деньгах. Дело в том, что мы с Милли проделали весь этот путь из Лондона. Эллиот приехал из Бостона. Не говоря уж о том, сколько часов летели сюда Мацунаги.

— Господи, Ричард, — вмешивается Эллиот. — Человек погиб.

— Знаю, но мы-то здесь. Мы по-прежнему можем продолжать сафари.

— Я не могу этого позволить, — отвечает Джонни.

— И почему же?

— Потому что я не могу обеспечить вашу безопасность, и, тем более, комфорт. Я не могу быть начеку двадцать четыре часа в сутки. Нужно два человека, чтобы дежурить по ночам и поддерживать костер. Чтобы разбивать лагерь и собирать его. Кларенс не просто готовил еду, он был еще одним комплектом глаз и ушей. Мне нужен второй человек, когда я отвечаю за туристов, которые не отличат винтовки от трости.

— Так научите меня. Я помогу Вам с дежурствами. — Ричард оглядывается на нас, словно ища подтверждения того, что он здесь единственный мужчина, способный справиться с этой задачей.

Мистер Мацунага произносит:

— Я умею стрелять. Я тоже могу дежурить.

Мы все смотрим на японского банкира, чьи навыки стрельбы мы могли оценить лишь тогда, когда тот делал снимки своим телеобъективом длиною в милю.

Ричард не в силах подавить недоверчивый смешок.

— Вы имеете в виду настоящее оружие, Исао?

— Я член стрелкового клуба в Токио, — невозмутимо говорит мистер Мацунага, не реагируя на ехидный тон Ричарда. Он показывает на свою жену и, к нашему удивлению, добавляет: — И Кейко тоже.

— Я рад, что мне не придется в этом участвовать, — произносит Эллиот. — Потому что я даже касаться не желаю этой чертовой штуковины.