Джейн первой спустилась по ступенькам вниз в холодную темноту, пахнущую сырой землей. Она встала на бетонный пол и уставилась на то, что обнажил луч ее фонарика: шкура снежного леопарда, висящая на стене. Рядом с крючка свисали стальные когти, их острые как бритва кончики были отполированы до сверкающего блеска. Она подумала о трех параллельных порезах на теле Леона Готта. Подумала о Натали Тумбс и трех зарубках на ее черепе. Это был инструмент, который оставил те отметины на плоти и костях.

— Что там? — крикнул Фрост.

— Человек-леопард, — тихо ответила она.

Фрост спустился по лестнице, и они встали рядом, словно саблями рассекая темноту лучами фонариков.

— Господи, — выдохнул Фрост, когда его луч упал на противоположную стену. На пробковой доске были прикреплены около двух десятков водительских удостоверений и фотографий из паспортов. — Из штата Невада. Из Мэна. Из Монтаны…

— Это его стена трофеев, — сказала Джейн.

Также как Леон Готт и Джерри О`Брайен, Алан Роудс тоже развешивал своих жертв, но на стене, предназначенной лишь для его глаз. Она заметила страницу, вырванную из паспорта: Милли Джейкобсон — трофей, который, как считал Роудс, он получил, но этот приз был востребован преждевременно. Рядом с фото Милли были и другие лица, другие имена. Исао и Кейко Мацунага. Ричард Ренвик. Сильвия Ван Офвеген. Вивиан Крайсвик. Эллиот Готт.

И Джонни Постхумус, гид по бушу, который боролся за их жизни. В прямом взгляде Джонни Джейн увидела человека, готового сделать все, что потребуется без страха, без колебаний. Человека, готового встретиться лицом к лицу с любым зверем в дикой природе. Но Джонни не осознал, что самым опасным животным, с которым он когда-либо столкнется, станет клиент, улыбающийся ему в ответ.

— Здесь ноутбук, — сказал Фрост, присев возле картонной коробки. — Это «МакБук Эйр». Думаешь, он принадлежал Джоди Андервуд?

— Включи его.

Руками в перчатках Фрост взял компьютер и нажал кнопку «пуск».

— Батарея разряжена.

— А шнур питания есть?

Он порылся в коробке.

— Не вижу. Здесь какое-то битое стекло.

— Какое еще стекло?

— Это фотография.

Он вынул снимок в рамке с разбитым стеклом. Посветил фонариком на изображение, и они оба замолчали, поскольку сразу поняли его значение.

Двое мужчин стояли вместе, солнце светило им в лицо, яркий свет подчеркивал каждую деталь. Они были достаточно похожи, чтобы сойти за братьев, у обоих черные волосы и квадратные головы. Мужчина слева прямо улыбался в объектив, но второй мужчина казался застигнутым врасплох, просто случайно повернувшись к камере.

— Когда это было снято? — спросил Фрост.

— Шесть лет назад.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю, где это. Я там была. Это Столовая гора в Кейптауне. — Она посмотрела на Фроста. — Эллиот Готт и Алан Роудс. Они были знакомы.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Детектив Риццоли входит на порог дома доктора Айлз, держа в руках ноутбук.

— Это последняя часть паззла, Милли, — говорит она. — Думаю, Вы захотите ее увидеть.

Прошла почти неделя после того, как я пережила нападение Алана Роудса. Хотя кровь и стекло убрали, а окно заменили, я все еще неохотно вхожу на кухню. Воспоминания слишком ярки, а синяки вокруг моей шеи слишком свежи, поэтому мы идем в гостиную. Я сажусь на диване между доктором Айлз и детективом Риццоли, двумя женщинами, которые охотились на чудовище и пытались спасти меня от него. Но, в конце концов, я стала той, кто должен был спасти себя. Я — та, кто должна была умереть дважды, чтобы снова жить.

Серый кот в полоску приседает на кофейном столике и смотрит взглядом, в котором читается неожиданный интеллект, на то, как Риццоли раскрывает свой ноутбук и вставляет в него флешку.

— Это фотографии с компьютера Джоди Андервуд, — поясняет она. — Именно из-за них Алан Роудс и убил ее. Потому что эти снимки рассказывают историю, и он не мог позволить кому-то увидеть их. Ни Леону Готту. Ни Интерполу. И уж конечно не Вам.

Экран заполняют значки изображений, все они слишком малы, чтобы рассмотреть какие-либо детали. Она нажимает на первый значок, и фотография раскрывается на весь экран. Это улыбающийся темноволосый мужчина лет тридцати, одетый в джинсы и жилет фотографа,[118] через плечо перекинут рюкзак. Он стоит у стойки регистрации в аэропорту. У него квадратный лоб и добрые глаза, в нем есть какая-то счастливая невинность, невинность барашка, который не представляет, что отправляется на убой.

— Это Эллиот Готт, — произносит Риццоли. — Настоящий Эллиот Готт. Фото было сделано шесть лет назад, как раз перед тем, как он сел на самолет в Бостоне.

Я изучаю его черты, вьющиеся волосы, форму лица.

— Он так сильно похож на…

— На Алана Роудса. Может поэтому Роудс и решил убить его. Он выбрал жертву, похожую на себя, чтобы выдать себя за Эллиота Готта. Когда он познакомился в ночном клубе Кейптауна с Сильвией и Вивиан, то использовал имя Готта. Он использовал паспорт и кредитные карты Эллиота, чтобы забронировать рейс в Ботсвану.