Читаем Снимая маску полностью

Годы спустя именно в клубе «Лейтон Ориент» я получил по-настоящему мудрый совет. Примерно в то время, когда в Великобритании вышел сингл «Иисус Христос – суперзвезда», я был приглашен на ланч в клуб его тогдашним президентом Бернардом Делфонтом. Берни, в последствии Лорд Делфонт, был сводным братом Лью и Лесли Грейдов. Втроем они контролировали британский шоу бизнес. Берни владел театрами, Лью занимался лучшими фильмами и телевизионными шоу, а Лесли был агентом многих знаменитостей. Это было, как сейчас говорят, сделкой «360 градусов», охватывающей все сферы заработка артиста. Поэтому я был несколько взволнован, получив приглашение посмотреть домашнюю игру от самого влиятельного человека в британском театральном мире. «Лейтон Ориент» конечно же продул. Но именно тот разговор после разгромной игры я вспоминаю чаще всего:

– Мальчик мой, можно я дам тебе один совет?

– Конечно, мистер Делфонт, – ответил я.

– Зови меня Берни.

– Хорошо, Берни.

– Я слышал несколько твоих песен и чувствую, что ты далеко пойдешь. У меня есть один совет для тебя, мой мальчик. Ты ведь не еврей?

– Нет, боюсь, что нет.

– Ты не один из тех сектантов?

– Нет, я…

– Неважно. Я все равно скажу тебе, – он сделал паузу, – никогда, мой мальчик, никогда не покупай футбольный клуб.

С того дня Берни стал другом, на которого я всегда мог положиться. Именно Берни годы спустя помог нам с Камероном Макинтошем, когда мы не могли заполучить подходящую для «Кошек» сцену.

СТРЕМИТЕЛЬНО мама ввела Джона в нашу семью. В этом были свои плюсы. Когда Джон занимался у нас дома, я иногда заглядывал в его ноты и открывал для себя огромное количество музыки, которую без него я никогда бы не узнал. А его способности не могли не вдохновлять. Но теперь на летних каникулах он всегда был с нами. Я уверен, Джону вся эта ситуация тоже казалась неловкой, но он готов был принять все, что делала моя мама. И, какие бы чувства мы с Джулианом ни испытывали, у нас появился старший брат. У нас не было выбора, как и у отца. Ему нравился Джон, и он признавал его исключительные таланты, особенно в интерпретировании Бетховена. Но, я думаю, такому спокойному и сдержанному человеку было сложно смириться с тем, что все внимание и амбиции его жены были теперь направлены на кого-то другого.

История с Джоном Лиллом все еще находилась в развитии, когда осенью 1960 года в возрасте двенадцати с половиной лет – на год младше своих одноклассников и будучи испуганным до глубины души, – я начал свой первый семестр в Вестминстерской школе. Школа в 1960–1965 годах напоминала меня: любопытное сочетание бунтарства, традиций, вздорности и нервозности, скрепленное академическими успехами. Хотя последнее не относилось ко мне напрямую. Считается, что школа была основана Елизаветой I в 1560 году. На самом же деле она существовала задолго до появления самой известной рыжеволосой правительницы. Это было одним из редких добрых дел, совершенных Генрихом VIII, помимо якобы написания «Зеленых рукавов» («Greensleeves»). После того как он аннексировал и разграбил монастыри в 1536 году, он столкнулся с дилеммой относительно судьбы Вестминстерского аббатства, потому что именно там короновали монархов. Разрушение аббатство повлекло бы за собой множество неудобств, так что школа стала закономерной частью Вестминстерского расклада.

Место, где располагается школа, прекрасно передает ее характер. Вестминстер находится в самом центре британских традиций. Именно там коронуют монархов. Королевские стипендиаты – по закону – первые, кто провозглашает «Боже, храни кого-то там», когда он или она коронуется. Вестминстерским стипендиатам по сей день позволено посещать дебаты в Парламенте. Если бы вы были учеником школы в мое время, вы могли бы провести время в очереди на прощании с Уинстоном Черчиллем, поприсутствовать на заседании, на котором легализовали гомосексуальные отношения, и стать свидетелем, как Дело Профьюмо низвергло правительство Макмиллана.

По прибытии в школу новичкам нужно было выбрать два дополнительных предмета, чтобы разбавить стандартный рацион из математики, французского и так далее. К моему сожалению, истории не было среди предложенных вариантов. Вестминстерские дети не изучали начальные курсы истории, так как главный преподаватель истории считал их бесполезными. Так что я выбрал древнегреческий, который возненавидел, и биологию (нужно было выбрать один естественнонаучный предмет), которая была для меня таким же греческим.