"Калининград. Из всех немцев здесь остался только один человек. Он философом был, его фамилия Вайнгартен. Ему предложили здесь преподавать философию, но он сказал, что не в том возрасте, когда можно переучиваться. Он был альфрейщиком – занимался лепкой на стенах зданий. И он работал на восстановлении домов по этой своей специальности. Он прекрасно говорил по-французски, по-немецки".

СМЕШАННЫЕ СЕМЬИ И ИХ СУДЬБА

За несколько лет совместной жизни люди знакомились, начинали дружить, влюблялись, создавали семью, заводили детей. Официальные власти не поощряли смешанные браки, рассматривали их как незаконные.

"Приехала, когда немцев уже в основном выселили. Только которые оженились здесь на немках, с теми вопрос решался. То ли ему ехать туда, в Германию, то ли ей здесь оставаться. Но немки почему-то стремились уехать туда. Так семья и распадалась. Нельзя было законно регистрироваться. Пожили так, годик потянули, а позже разошлись".

"Некоторые мужчины, которые жили с немками, после выселения вспомнили своих первых жен и стали выписывать их в Калининград из России".

"Молодой лейтенант ухаживал за немецкой девушкой. Родила она ему троих детей за три года. Но в сорок девятом году ей было сказано, чтобы она покинула Калининград.

Русских детей увозили в Германию. Рушилась семья. Ведь можно было их оставить – и детей, и мать. Ведь это натуральная жестокость. А результат какой?

Разломанные судьбы. Что будут дети чувствовать вдали от Родины, от отца? Кстати, этот парень покончил с собой…"

ОТНОШЕНИЕ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ К ДЕПОРТАЦИИ НЕМЦЕВ

"Мы очень им сочувствовали, говорили: "Зачем вы их выселяете, ведь они же нам никакого вреда не делают?". А нам отвечали, что из Москвы пришло указание выселить всех до последнего человека".

"Мы верили, что выселение – нужное дело. Сейчас думаю, что жили бы они здесь, да и жили. Они нам не мешали".

"Нужно было спрашивать их желание. Кроме того, применить классовый подход. А то ведь выселяли рабочих, крестьян".

"Не было бы толку, если бы немцы остались: к нашей безалаберной системе они непривычны".

"Не надо было немцев насильно увозить. Пусть бы жили себе, кто хотел. Ведь сюда много случайных людей приехало. Шли в сельское хозяйство работать, а сами ничего в нем не понимали. Вот и пошло все наперекосяк. Хозяева-то ушли, вот земля родит плохо".

"Тогда я считал, что немцев выселяют по справедливости: они отвоевались, а эта земля – наша по закону. Теперь же начинаю понимать, что мы просто безбожно уничтожили все, что осталось после немцев, даже хорошее. Это, конечно, было варварством. Но надо понять и нас. В те годы все здесь было чужое, немецкое. И у всех было стремление навсегда искоренить фашизм и пруссачество".

Зла на немцев не было. Какая-то щемящая боль была за этот народ. Вот потерпели мы, конечно, больше всех в мире потерпели. Но чтобы вспомнить когда-то, что над нами издевались и расстреливали, сколько крови пролили – не было этого. Не было ненависти к ним. Просто чувство сожаления, что им тоже нелегко было покидать то, что было нажито, землю, где они жили. Конечно, культура их вызывает восхищение. Даже сейчас, даже в наше время. Русские строят топорно, огромно так, много территории. Здесь все сжато, культурно. И притом здесь каждый участок земли использовался с делом. Надо не уничтожать, а поддерживать эту культуру и воспитывать на ней молодежь".

"Наши власти добросовестно исполняли приказ: "Изгнать прусский дух". Законы послевоенного времени…"