К о л е с н и к о в (негромко). Тебе, Настя, и тебе, лейтенант, верю. Неужели же? (И сам себе, с силой.) Да, я его ненавижу! И нам тесно с ним вдвоем на земле. Тесно!

Входит  В л а д и с л а в. Он слышал конец разговора.

В л а д и с л а в (подбежал, сочувственно). Пойдем, Алексей Михайлович. Пойдем, не надо.

К о л е с н и к о в. Понял, Славка, как они думают — зачем я остался? Мстить. Мстить… им обоим. Слыхал? Народ это говорит. Прямо в лицо. (Горько.) А я-то думал — работать остался. Лес добывать людям… (Пауза.) Правду Настя и танкист сказали. Горькую правду!

З а н а в е с

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Деревянный сарай, где совсем недавно размещался распиловочный цех. Еще и теперь в стороне от окна стоят циркульные пилы, вмонтированные в деревянные станины. Сейчас в сарае временное жилище Колесникова и Владислава. Постель им заменяют нары с охапкой пахучего сена. У большого окна с мелкими переплетами стоит стол. На нем — трофейный радиоприемник военного образца, а над нарами висит большая ученическая географическая карта с обозначением линии фронта. Буйная, уже полностью распустившаяся листва за окном словно освещает стены сарая робким, зыбким зеленым светом, и от этого жилье кажется уютным. Впечатление уюта особенно создают легкие занавески на окне, вздрагивающие даже от легкого дуновения ветерка. На нарах спит  В л а д и с л а в.  И в а н о в н а, стараясь не шуметь, подметает земляной пол. Нечаянно она задевает и роняет бутылку. Владислав вскакивает.

В л а д и с л а в. А? Что?

И в а н о в н а. А ничего. Отдыхайте себе.

В л а д и с л а в. Что вы здесь делаете?

И в а н о в н а. Прибираю.

В л а д и с л а в. А-а… А который теперь час?

И в а н о в н а. Выходила из дому — седьмой был. Бутылок-то понатаскали.

Молчание.

А я Алешу навестить пришла.

В л а д и с л а в. Это хорошо. Только прошу, мамаша, без агитации. К жене он не вернется, и нечего его расстраивать.

И в а н о в н а. Да я нешто… (Пауза.) Оно и верно. Чего нам в их дела вмешиваться. (Вдруг.) Сыночек, хороший, воздействуй… (Плачет.)

В л а д и с л а в. Что вы, что вы, Анна Ивановна. Я-то тут при чем? Это вы уж сами с ним… Я за эти десять дней и так измучился. А после того лесного собрания с него совсем будто кожу сняли, прикоснуться страшно.

И в а н о в н а. Что наделали, что наделали! (Прислушивается.) Никак, идет кто-то.

В л а д и с л а в (выглядывает в окно). Он.

И в а н о в н а. Я поблизости где-нибудь побуду. (Ушла.)

Владислав торопливо убирает со стола разложенные в беспорядке бумаги. Входит  К о л е с н и к о в.

В л а д и с л а в (раскутывает шинель, достает завернутый в нее котелок). Алексей Михайлович, обедать будешь?

К о л е с н и к о в. Нет.

В л а д и с л а в. Я четыре раза разогревал.

К о л е с н и к о в. Не хочу. Водка осталась?

В л а д и с л а в. Нет.

К о л е с н и к о в. Достань где-нибудь.

В л а д и с л а в. А потом опять всю ночь стонать будешь?

К о л е с н и к о в. Достань, Славка.

Владислав собирается уходить.

Погоди. Ты чего это украдкой от меня все пишешь, а?

В л а д и с л а в (смутился). Военная тайна.

К о л е с н и к о в (не сразу). Мастер я был когда-то любовные письма сочинять… (Пауза.) Никогда ничего в письмах не обещай, Славка, и не требуй. (Пауза.) Почитать дашь?

В л а д и с л а в (колеблясь). Не могу.

К о л е с н и к о в. Другу не можешь?

В л а д и с л а в. Не могу, Алексей Михайлович. Еще не все закончил.

К о л е с н и к о в (с горечью). Не надо. Ничего мне не надо, Славка.

В л а д и с л а в (проникновенно). Ладно. (Протягивает Колесникову два листочка.)

К о л е с н и к о в. Всего? А строчил столько дней и ночей!

В л а д и с л а в. Классика.