Читаем Снайперы полностью

И уже на следующую ночь мы услышали его голос с немецкой стороны по громкоговорителю: «Ребята, то, что нам комиссары запузыривали, это все херня! Немцы меня прекрасно встретили, хорошо покормили, а завтра сделают документы и отправят на родную Украину. Так что переходите пока не поздно. Что здесь делается, все на танках…» И таких как он было дай Боже…

Помню, еще в самом начале боев за город, иду по какой-то улице, с правой стороны все дома горят, а слева половина. Кругом пожары, а я подобрал какую-то книжку, ведь я же книг в своей жизни и не видел почти, и думал при случае почитать. А у меня в то время был близкий приятель, с которым я всегда всем делился, и доводилось даже из одного котелка есть. И вдруг я вижу, что он выходит из одного дома с мешком. «Зачем тебе эти вещи?», спрашиваю. – «Подожди, Костя, у меня мало времени». Сбросил гимнастерку и начинает при мне переодеваться в гражданское. «Вася, ты что?» – «Все, надоело, поеду к себе в Астрахань. А нужен буду, так еще раз призовут. Хочешь, идем вместе», и ушел… Честно признаюсь, у меня руки просто чесались дать по нему очередь…

В таком случае мне бы хотелось узнать о вашем отношении к знаменитому приказу № 227, более известном как «Ни шагу назад!»

Мне кажется, что если бы не этот приказ и не жесточайшие меры по его соблюдению, то мы бы, вряд ли там управились… Потому что поначалу там такая неразбериха царила, и кто там за чем следил… Хотя, конечно, из-за этого приказа и много невиновных людей пострадало. И я говорю так уверенно об этом не потому, что так думаю, а потому что и сам чуть не загремел под него.

Если можно, расскажите, пожалуйста, об этом.

Однажды видим, нам навстречу идет какой-то солдат и в обгорелых наволочках несет небольшие консервные баночки. А мы сами пару дней уже ничего не ели, и, конечно, расспросили его, где он достал такое богатство. «Ребята, там целый вагон с этим добром горит», и даже дал нам две наволочки. Пошли к железной дороге, нашли этот вагон, но он уже так разгорелся, что к нему и подойти было нельзя. Кое-как что-то спихнули с него на землю и набрали эти обгорелые консервы. А нас трое: Дергалев, я и сын полка, пацан лет пятнадцати – Сурин. Идем счастливые, что сейчас наконец-то нормально поедим. Если не ошибаюсь, это вроде рис с томатом был. И вдруг нам навстречу патруль: «Где набрали?» – «Да вон же горит». – «Так, шагом марш с нами в комендатуру!» – «С чего это вдруг?» – «Там узнаете». А мы знали, чем это пахнет, ведь чуть ли не на каждом столбе висели листовки: «… сегодня за это, это и это было расстреляно столько-то человек…» В общем, попасть в комендатуру означало, что завтра и твоя фамилия окажется в списке… Тогда разговор был короткий, не до церемоний…

Но видимо, все-таки Бог есть, потому что на наше счастье в это время из оврага вышел какой-то то ли капитан, то ли майор и подошел к нам на шум: «Что случилось?» И когда мы ему все объяснили, он за нас заступился: «Отставить! Отпустите их. Вы же видите, что они ничего не крали, а вытащили из пожара, а то бы все и так сгорело». – «Это в комендатуре решат». Тогда он приказал им: «Кругом!» Один из них попытался было направить на него автомат, но офицер тут же выхватил пистолет: «Только попробуй!» Они повернулись, но напоследок старший из них, сержант вроде, сказал ему: «Хорошо, мы пойдем, но мы вас знаем, и обязательно доложим». Вот так какой-то совершенно незнакомый нам командир спас нас от больших неприятностей.

Так что после Сталинградской битвы мы и сами удивлялись, как же мы выстояли и остались живы… Зато погибших немцев и румын было столько, что из них вилами складывали огромные поленницы… Их было столько, что встал вопрос, а куда девать их тела? Вначале их просто вилами топили в прорубях, но слава богу, что нашелся какой-то умный человек, который предупредил, что если это дело срочно не прекратить, то произойдет, как сейчас говорят экологическая катастрофа. И топить трупы фашистов в Волге запретили категорически. Тогда ими стали набивать целые овраги, а стенки подрывали.

А сколько было пленных… Я ведь, кстати, тоже внес свой посильный вклад в этом вопросе.

Расскажите, пожалуйста, об этом.

Во время Сталинградской битвы не только немцы, но и мы вели усиленную агитацию войск противника. А у меня же в документах было записано, что я владею румынским языком, и в штабе нашей дивизии посчитали, что нужно меня привлечь. Вызвали в политотдел: «Перед нами стоят две румынские дивизии, и мы хотим, чтобы вы обратились к солдатам. Пусть они проснутся и поймут, что из кольца никто не вырвется». И особенно запомнилось, что в столовой при политотделе я за все время пребывания в Сталинграде впервые нормально поел.