Читаем Смутное время в Москве полностью

Работа Собора началась с принятия знаменательного решения: «Литовского и свийского короля и их детей, за их многие неправды, и иных никоторых земель людей на Московское государство не обирать… и Маринки с сыном не хотеть». Отклонены были также кандидатуры «царевичей, которые служат в Московском государстве», т. е. сибирских царевичей, потомков хана Кучума и касимовского правителя. Таким образом, Собор сразу определил круг кандидатов — «великие» роды Московского государства, крупное боярство. По различным источникам известны имена, называвшиеся на Соборе, — князь Федор Иванович Мстиславский, князь Иван Михайлович Воротынский, князь Иван Васильевич Голицын, князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, Иван Никитич Романов, князь Иван Борисович Черкасский, князь Петр Иванович Пронский, Федор Иванович Шереметев. Сохранилось сомнительное известие, что выставлял свою кандидатуру и князь Д. М. Пожарский. В пылу местнического спора дворянин Сумин упрекал Пожарского в том, что он «государился и воцарялся» и это «стало ему в двадцать тысяч». Вероятнее всего, это не более чем навет. Впоследствии сам же Сумин отрекся от этих слов, да и у вождя Второго ополчения просто не было и не могло быть таких денег.

Кандидатура Мстиславского, несомненно, одного из наиболее знатных претендентов по происхождению от Гедимина и родству с династией московских царей (он доводился праправнуком Ивану III), не могла быть принята к серьезному рассмотрению, поскольку он еще в 1610 г. заявлял, что пострижется в монахи, если его будут принуждать принять трон. Не пользовался он симпатиями и за свою откровенно пропольскую позицию. Были также отведены кандидатуры бояр, входивших в Семибоярщину, — И. Н. Романова и Ф. И. Шереметева. Наибольшие шансы были у кандидатов, входивших в ополчение, — князей Д. Т. Трубецкого, И. Б. Черкассого и П. И. Пронского.

Наиболее активную предвыборную деятельность развил Трубецкой: «Учреждаша трапезы и столы честныя и пиры многия на казаков и в полтора месяца всех казаков, сорок тысяч, зазывая толпами к себе на двор по вся дни, честь им получая, кормя и поя честно и моля их, чтоб быти ему на Росии царем…» Вскоре после освобождения Кремля от поляков Трубецкой расположился на бывшем дворе царя Бориса Годунова, подчеркивая этим свои претензии. Была подготовлена и грамота на пожалование Трубецкого огромной по территории волостью Вага (на Двине), владение которой было своеобразной ступенькой к царской власти — Вагой владел в свое время Борис Годунов. Под этой грамотой поставили свои подписи высшие иерархи и руководители объединенного ополчения — князья Д. М. Пожарский и П. И. Пронский, однако рядовые участники собора отказались подписать грамоту. Они хорошо знали о колебаниях бывшего тушинского боярина во время боев за Москву, и, возможно, не могли простить ему присягу Псковскому вору. Вероятно, были и другие претензии к Трубецкому, и его кандидатура не смогла набрать достаточного количества голосов.

Борьба развернулась по второму кругу, и тогда возникли новые имена: стольник Михаил Федорович Романов, князь Дмитрий Мамстрюкович Черкасский, князь Иван Иванович Шуйский. Вспомнили и о шведском королевиче Карле-Филиппе. Наконец одержала верх кандидатура Михаила Федоровича Романова, достоинствами которого были его родство с прежней династией (он был племянником царя Федора Ивановича) и незапятнанность в изменах и усобицах Смуты.

Выбор Михаила Романова был близок сразу нескольким политическим группировкам. Земские и дворянские деятели вспоминали о симпатиях к Михаилу патриарха Гермогена и трагической судьбе этой семьи при Годунове. Имя Романова пользовалось большой популярностью среди казаков, решающая роль которых в избрании юного царя отмечена в особом литературном памятнике — «Повести о земском соборе 1613 года». Для казаков Михаил был сыном тушинского «патриарха» Филарета. Юный претендент унаследовал и популярность среди москвичей, которой пользовались его дед Никита Романович и отец Федор Никитич.

Немало сторонников нашлось у Михаила Романова и среди бояр. Это был уже не тот сплоченный родственный романовский клан, против которого направлял свои репрессии Годунов, а стихийно сложившийся на Соборе кружок лиц из разгромленных боярских группировок. В основном это были молодые, не имевшие достаточного веса среди боярства представители известных родов — Шереметевы (исключение — боярин Федора Ивановича[57]), князь И. Ф. Троекуров, Головины, М. М. и Б. М. Салтыковы, князь П. И. Пронский, А. М. и А. А. Нагие, князь П. А. Репнин и другие. Одни были родней новому царю, другие через Тушинский лагерь были связаны с отцом Михаила — Филаретом Романовым, третьи ранее поддерживали кандидатуру Трубецкого, но вовремя переориентировались. Однако и для «старых» бояр, членов Семибоярщины, Михаил Романов также был своим — И,Н. Романову он приходился родным племянником, князю Б. М. Лыкову — племянником по жене, Ф. И. Шереметев был женат на двоюродной сестре Михаила. В родстве с ним состояли князья Ф. И. Мстиславский и И. М. Воротынский.