Читаем Смута полностью

Но, если верны сведения разведки, нам, на севере, на рубеже Северского Донца, развернулся целый Южный фронт красных, движущийся вперёд, хотя и не так быстро, как захваченная врасплох «Южная революционная армия»; а это значит, что засиживаться, задерживаться в Юзовке нельзя ни в коем случае. Сейчас в рядах красных зияет немаленькая прореха; она скоро закроется, там не дураки командуют, решительные люди, раз уж им хватило смелости «порвать со старым режимом» и перейти на службу к новому.

Поэтому задерживаться в городе было никак нельзя. Нельзя было медлить, по одному ликвидируя очаги сопротивления. Надо было закрепить за собой Юзовку и как можно скорее наступать дальше.

— Бобёр, прикрой. Господа, по окнам!..

— Слон, ты че…

Федор махнул рукой и рванул через простреливаемую улицу. За ним — ещё три десятка кадет. Остальные плотным огнём закрыли смотревшие в их сторону окна заводоуправления; стреляли александровцы метко, пули ныряли в оконные проёмы, какой-то матрос из самых храбрых, несмотря ни на что, попытался отстреливаться, неосторожно высунулся — да сразу и обмяк, перевесившись через подоконник и выпустив винтовку.

Двери в заводоуправление, само собой, заперты, забаррикадированы и наверняка там уже наверху лестницы пулемёт наготове.

— Варлам! Подрывай тут всё, и пали, а мы сзади!..

Варлам молча кивнул.

Обойти здание, отыскать неприметное узкое окно, небось кладовая какая-нибудь. Глухо бахнуло, тотчас загремели выстрелы, их перекрыли пулемётные очереди.

Теперь!..

Окно не успели забить наглухо, скорее всего просто не заметили; кадеты ворвались внутрь, вмиг раскидали хлипкую баррикаду подле задней двери. Долго оставаться незамеченным Федор и не рассчитывал — они получили свою минуту, и уже за это следовало благодарить Господа.

Им открылась чёрная лестница, какой ходили уборщики и прислуга; наверху мелькнул силуэт в чёрном бушлате, мелькнул и тут же рухнул, срезанный сразу полудюжиной выстрелов.

Все кинулись наверх.

— Гранаты!.. не жалеть!..

Наступали плотно, били короткими очередями; в каждую раскрывающуюся дверь летела граната.

Матросы не сдавались. Гранаты у них тоже нашлись, и от одной Федора спасло лишь чудо — не слишком опытный в обращении с этим оружием моряк швырнул «колотушку» слишком рано, та подкатилась к самым ногам Солонова и тот пинком отправил её за двери, в очередной кабинет, успев захлопнуть тяжёлую створку.

…И после этого как-то сразу всё кончилось. Швырнувший гранату морячок оказался последним в здании. А весь «отряд смерти», приковавший к себе столько добровольцев — состоял из семнадцати человек.

Все они так тут и остались.

Наскоро поели, всухомятку, хлеба с холодным, только что с мороза, салом. Прискакал верхом Две Мишени, подошли другие части добровольцев — последовала команда следовать на станцию, грузиться в вагоны. К заводоуправлению подоспело тамошнее начальство:

— Ох, ох, вся мебель в щепки!.. Боже, какие убытки, какие убытки!.. — охал худощавый господин в очках и дорогой шубе. — А тела?! Кто будет убирать тела?!..

Две Мишени надвинул коня на господина, навис над ним, перегибаясь с седла:

— Вы и будете. А убытки покроете из своей премии. Она у вас, полагаю, немаленькая.

— А вы тут мне не указыйте, сударь полковник! — окрысился господин. — Кто красных пустил в Юзовку? Кто ко мне же придёт денег просить на обмундирование, а потом — чтобы завод бы работал, металлом снабжал всех, кого надо?..

— Смело, — усмехнулся Две Мишени. — Но вот когда — если — сюда явятся красные, сударь, никакой премии у вас не останется совсем. И, скорее всего, не останется и головы. Равно как и у вашей жены. А уж что сделают с вашими дочерями революционные матросы я боюсь даже произнести вслух. Поэтому не оскорбляйте добровольцев и не оглашайте тут всё округу стонами, аки Иов на гноище. Рота! Слушай мою команду!.. Кру-гом! Шагом… арш! За мной, на погрузку!

Оторопевший господин так и остался смотреть им вслед.

Посаженный в эшелоны 1-ый армейский корпус Добровольческой армии приближался к Луганску. Хотя, конечно, этот «корпус» едва тянул на полнокровную дивизию времен Маньчжурской кампании.

В таврических селах шла мобилизация. Мобилизованным полагалось приличное жалованье, но шла она туго. Богатые хуторяне чесали в затылке, охотно принимали царские банкноты, однако сыновей отпускать в армию не торопились. Несколько лучше обстояло дело с мобилизацией образованной молодёжи, но и выгребать подчистую гимназистов со студентами, особенно сохранившими верность престолу, было нелепо.

Впереди эшелонов шла летучка разведки, следом бронепоезд «Великая Россия», построенный в мастерских Мариуполя. 130-миллиметровые орудия с только-только заложенного крейсера «Адмирал Лазарев» на бронеплатформах в середине состава, испытанные трёхдюймовки в голове и хвосте, две дюжины пулемётов — пока целы рельсы, бронепоезд был сильным противником.

Донбасс исчерчен рельсовыми путями во всех направлениях, разъезды на каждом шагу, почти всегда можно найти обходную дорогу; и зимний стылый вечер александровцы встретили уже на окраинах Луганска.