Читаем Смута полностью

…Они говорили ещё очень долго. Петя пересказывал военные приключения, и, уже совсем выдохшись, сообщил последние новости: что Константин Сергеевич и Ирина Ивановна теперь в возрождаемом корпусе, а Александровский полк, во главе с полковником Чернявиным отправился на «линию боевого соприкосновения» с польскими войсками, и Федор Солонов с ними.

— Война будет? — тревожно спросила Юлька.

Петя вздохнул.

— Никто не знает. Должна бы быть — уж слишком много нашего и под ляхом, и под немцем, и под австрияком! — а и сил воевать нет. Потому и я здесь, а не в полку.

Петя Ниткин стал их проводником по новому Петербургу. Повидались в Гатчино с Аристовым и Ириной Ивановной, получили приглашение на свадьбу; с помощью генерал-майора обзавелись ещё какими-то документами для Юльки и Игорька.

На лекции Николая Михайловича приходило всё больше и больше студентов, потому что читал он их, по выражению Пети Ниткина, «яростно».

А кроме этого профессор с ба занимались и другими вещами. «Налаживаем производство тут кое-чего», как сказала бабушка.

Так уж получилось, что Юлька и Игорь оказались предоставлены сами себе. И, конечно, оказалось, что не всё так радужно и замечательно в 1915-ом году, дорогам не помешал бы асфальт вместо брусчатки (хотя брусчатка кое-где оставалась в центре Ленинграда даже в Юлькины времена), масса лошадей оставляла в воздухе весьма своеобразное и малоприятное амбрэ, о кинематографе и мечтать не приходилось. Да и по любимым книгам Юлька скучала — не потащишь же в иной поток целую библиотеку! Конечно, тут есть и «Три мушкетера», и весь «Шерлок Холмс», и Майн Рид, и Фенимор Купер, и есть любимая теперь Чарская, но нет «Волшебника Изумрудного Города», нет «Страны багровых туч» и «Пути на Амальтею», нет «Туманности Андромеды», нет «Военной тайны» и «Голубой чашки», нет сказок Прокофьевой, нет «Незнайки» и вообще Носова… ужас, сколько всего нет!

Они с Игорьком словно зависли меж двух миров, не в силах выбрать, не в силах оставить ни один из них. Да и нужно ли выбирать? Она до сих пор не слишком понимала, как Онуфриевы-старшие собирались поступить с ней и Игорьком. Ну, хорошо, у Юльки была мама и прошла уже почти половина её командировки; а Игорёк? Где его родители? По молчаливому уговору Юлька никогда об этом не спрашивала. «Экспедиции», как-то обмолвился Игорёк. Ох, знаем мы эти «экспедиции», совсем по-взрослому подумала Юлька. И ещё подумала, что за всё время её жизни у Онуфриевых никто из родителей Игорька им не позвонил, не прислал письма или телеграммы. На стенах не было никаких фотографий.

Подозрительно. Очень.

И, кстати, где сейчас Илья Андреевич Положенцев?..

Тем же вечером она задала этот вопрос вслух.

— Илья Андреевич вернулся обратно, в наш поток, — с оттенком печали сказала бабушка. — Вернулся после очень тяжёлого ранения, он ведь чудом выжил…

— А как же он вернулся? Ведь машины уже не было? Или она была? Или была другая? — не отставала Юлька.

— Вернулся потому, что его вынесло обратно, как и вас, как и многих других, — пояснила Мария Владимировна. — Теперь мы понимаем — продолжительность зависит от энергии переноса. Грубо говоря, чем сильнее ты подбросишь камень, тем выше он подлетит. Так и здесь. Машины ведь не только позволяли нам переноситься, они поддерживали — до определённой степени — пребывание наших посланцев там. Но надолго они задерживались не столь часто. Иногда возвращались к нам и вновь отправлялись туда. По-разному бывало.

— А вы? Как же вы? Ну да, вас провела я, но…

— В худшем случае мы вновь окажемся в 1-ом января 1973 года, милая. И ты поможешь нам вернуться, — улыбнулась бабушка. — Но, как мне кажется, способно твои возрастают. И ты словно вшиваешь нас в ткань здешней реальности. Это очень сложно объяснить, ещё сложнее обсчитать. Николай Михайлович за такие гипотезы, не подкреплёнными матаппаратом, меня на смех поднимет, это он умеет.

Однако главное — нас если и выбросит отсюда, то совсем нескоро. Часть деталей для аппарата уже тут, остальное Стас сейчас готовит. Так что мы не пропадём.

— А другие, которые в этот поток отправлялись, они тоже так, как мы, р-раз и обратно в ту же секунду?

— Нет, — очень серьёзно сказала бабушка. — Проходило некоторое время, всякий раз разное. Иногда — сколько присутствовали там, столько же отсутствовали и здесь. Иногда выходило быстрее, но никогда — медленнее, и мы головы сломали, пытаясь объяснить этот парадокс. Так и не смогли, вот только с твоим появлением что-то начало проясняться. Время-то в том потоке шло явно быстрее, иначе мы б и Пушкина не спасли. И вроде бы оно идёт быстрее, но никак не может обогнать наше.

— А, это как про «непреодолимую Апорийскую дорогу»? — вспомнила Юлька.

— О! — восхитилась бабушка. — Ты знакома со знаменитыми апориями Зенона?

— Не, — покраснела Юлька. — Просто вспомнила… книжка такая есть, я её люблю… «Магистр рассеянных наук». Там была такая дорога, Апорийская, которую никто не мог пройти, а героиня просто пробежала до конца, и всё…