Читаем Смута полностью

— Не… скажу… — Йоська собрал остатки мужества. — Не тебе, тварь, меня допрашивать, и не девке твоей, не этой… — и он закончил грязной бранью.

Подполковник резко и сильно ткнул его кулаком в лицо, зубы Йоськи так и клацнули, голова дёрнулась, из разбитых носа и губ потекла кровь.

— Константин Сергеевич!..

— Всё-всё, Ирина Ивановна, уже всё.

Две Мишени был бледен, но и впрямь спокоен.

— Вот полегчало, честное слово.

…Потом явился городовой. Потом, после долгого ожидания, прибыл тюремный экипаж из Дома предварительного заключения. Потом раненого Бешанова не слишком любезно впихнули в карету. И последнее, что запомнилось всем — был исполненный лютой злобы взгляд Йоськи Бешеного.

— Склады с оружием, значит. Которые якобы искал наш милейший Илья Андреевич? — Две Мишени потёр подбородок.

На улице медленно ползла мимо окон глубокая зимняя ночь, а они сидели за самолично Ириной Ивановной поставленным самоваром.

— Сильно сомневаюсь, чтобы господин Положинцев был бы этим занят, — покачала головой Ирина Ивановна. — Мальчики говорили, что он очень увлечён поисками забытых подземных ходов, самих по себе…

— Кадетам он мог всего и не говорить.

— Конечно. А ещё этот Мельников или как его в действительности, мог не говорить всего исполнителю теракта Йоське Бешеному.

Две Мишени кивнул.

— Но, в общем, полагаю, что Бешанов не врёт. Отчего-то эс-декам и впрямь оказалось необходимо избавиться от Положинцева; откровенно говоря, версию со спрятанным где-то в гатчинских подвалах оружием я бы не сбрасывал со счетов. Помните, как осенью взорвали эшелон семеновцев? Как-то ведь пронесли на станцию, к самому государеву павильону, не один пуд шимозы. Где-то ведь прятали; так почему бы и не в каких-то забытых подземельях?

Ирина Ивановна поморщилась.

— Константин Сергеевич, дорогой, ну вы ж сами понимаете. Принцип Оккама — не множить сущности сверх необходимого. В окрестностях Гатчино и так полным-полно мест, где можно спрятать не то, что несколько пудов шимозы, а и целый артиллерийский парк. Крестьянские амбары, сараи, зады Александровской рабочей слободы… да что угодно! А к железной дороге доставить открыто, на ломовике, переодевшись рабочими. И закладывать так же открыто, не таясь, при всех — кто обратит внимание на каких-то трудяг, что-то там делающих с рельсами?

Две Мишени покачал головой.

— Простите, Ирина Ивановна, не соглашусь. Гатчино-Балтийская, где случились взрывы — станция не простая. Жандармская стража ходила постоянно, и государев конвой, и работники дистанции — смазчики, стрелочники, обходчики — все из проверенных, получавших дополнительное жалованье «за бдительность». Конечно, одного или двух могли сагитировать, запугать или купить — но не всех же!

— И что же?

— Закладывать открыто у них бы не вышло. Я ж там был сразу после взрывов, Ирина Ивановна. Воронки как после двенадцатидюймовых морских снарядов, в Порт-Артуре видел. Зарывали ночью; и, скорее всего, издалека тащить бы шимозу у них не получилось.

— Вы, любезнейший друг мой Константин Сергеевич, сейчас пытаетесь подогнать одно к другому. У меня есть куда более логичная версия.

Ирина Ивановна сделала паузу, принявшись разливать чай и раскладывать варенье. Делала она это неспешно и со тщанием, до тех пор, пока Две Мишени не выдержал:

— Государыня-матушка, как говаривали в век золотой Екатерины, ну не томите уж вы!..

— Не буду, не буду, — усмехнулась Ирина Ивановна, — хотя следовало бы, Константин Сергеевич, следовало б. Как говорил любимый нашей с вами седьмой ротой сэр Шэрлок Холмс, отбросьте всё заведомо невозможное и оставшееся будет разгадкой, сколь бы фантастичным оно ни казалось. Первое — в подземельях корпуса стояла машина для переноса из одного временного потока в другой. Машина группы — назовём её так — профессора Онуфриева, который на нашей стороне, воевал против взявших власть эс-деков-большевиков. Но мы знаем, что есть и другая группа. Группа некоего господи Никанорова, с каковым мы имели малоприятную встречу… там. Группа, располагающая своим аппаратом для подобных же переходов. Где у них он скрыт, мы не знаем. Так не кажется ли вам, дорогой Константин Сергеевич, что всё очень просто и логично: бедный наш Илья Андреевич есть гость оттуда, причём именно от профессора Онуфриева, и есть кто-то ещё, но связанный с группой Никанорова? Если помните, Никаноров этот отличался вполне большевистскими воззрениями. Так почему у них не может быть здесь своих людей? Которым совершенно не нужен никакой аппарат, осуществляющий связь в интересах их смертельных врагов? Никаноров нас видел и знает в лицо. Он знает, что связь есть, что она работает. Возможно, знает и про исчезновение самой машины. Что надо сделать? — уничтожить единственного человека, который может её восстановить тут, на месте. Нанимается Йоська Бешеный, который и в самом деле бешеный — пристрелит любого даже не за понюшку табаку, а просто так, потому что ненавидит всех «богатеев».

Подполковник внимательно слушал, так и застыв с чашкой чая в пальцах.