Читаем Смута полностью

Двадцать два убитых, тридцать семь раненых, из которых девять тяжело. Печально осознавать, что любая победа, даже самая наглядная, все равно сопровождается потерями. И от их малого числа хоть и легче, но полностью груз с души это не снимает.

- Ты стал тяжело принимать смерти своих хирдманов, брат… Это неизбежность. Печальная, но вечная. Они в Вальгалле, смотрят на нас и уверены в новых победах своих братьев по оружию.

Магнус, жрец многомудрого и хитрейшего божества Асгарда. Всегда умеет найти подходящие слова. Вот и для меня, трясущегося в седле. Тоже нашел. И пофиг ему, что я попросил некоторое время уединения, чтобы хоть и внутри движущегося войска, но побыть одному. Змейка уважила просьбу, а вот он… Счел что это не то, что мне требуется. И ведь правильно решил, если быть честным перед самим собой. От довольно простых слов заметно полегчало.

Не политик я по своей душе, а ведь приходится. Пришлось и совсем недавно рассказывать командирам дружинников Владимира Святославовича то, что они должны будут пустить в народ насчет сегодняшней битвы. Правду, ни слова лжи, прошу заметить. Но и правда порой бывает разной. Им предстояло озвучить ту правду, которая видна была на протяжении многих лет глазами княгини Рогнеды. Ее откровенно страшную жизнь в стенах дворца с ненавистным мужем, убийцей родителей и насильником. Страх смерти, вынудивший бежать во что бы то ни стало. Просьба убежища у ярла Хальфдана Мрачного опять же.

Жуткая правда, для подтверждения которой пришлось попросить… да., именно попросить, а не потребовать у Рогнеды приоткрыть перед посторонними людьми уголок своей души. Свой личный ад. Тот самый, который даже князья тьмы не могут подсмотреть у собственных младших демонов. Жуткая просьба… на исполнение которой она согласилась в одно мгновение. Казалось, что княгиня даже немного была довольна, выплескивая застарелый гной из душевных ран.

Яд… Вот что жутко, вот что страшно. Прикоснувшись к ЭТОЙ изнанке жизни, слушая откровенно мерзкие эпизоды чужой жизни, держать лицо, не отворачиваться. Я ведь ярл, лидер, мне нельзя. Маска власти, как же цепко ты впиваешься в душу. Стоит лишь примерить тебя, почувствовать, чтоона подходит к твоему эго… и ты уже никогда от нее не откажешься. Нет и не будет тех, кто добровольно, совсем добровольно от нее откажется. Сделаешь это, и она будет постоянно тянуть обратно. А потом… или вернешься, или выгоришь изнутри, превратишься в жалкую тень себя, пустышку. Так было всегда, так будет до скончания веков. Я это знаю, я это испытываю сейчас, на собственной шкуре.

С трудом выплываю из невеселых мыслей, а в ушах звучит голос Роксаны. Родной голос, что как раз и вытаскивает из омута сложных мыслей.

- Опять печали одолели? Не впервой, а в стенах Переяславля быстрее пройдут.

- Да не в общих печалях дело, тут другое, - от Змейки я в последнее время мало что скрывал, поэтому уж что-что, а душевные метания мог доверить. -Пришлось Рогнеду просить свою жизнь в Киеве перед другими раскрыть. Противно… И не приневоливал вроде, а все равно на душе свербит.

- Если свербит, то она есть. Вот у Владимира и Добрыни и дум таких не возникает, - хлестко припечатала Роксана как их, так и ситуацию в целом. - Вот доберемся до дома, ты у меня пару дней ничего делать не будешь. И сама не позволю, и побратимам передам, что тебе отдых нужен. Банька, на ложе, потом мечами в охотку помахать с тем же Бешеным. Несильно, без ушибов даже. Потом опять или то же самое или чуть иначе. Вот все думы невеселые и улетучатся. У самой тоже было… порой. И помогало, только я еще винцо ромейское пользовала.

Нехитрый выход из хандры, как ни крути. Но действенный, этого тоже не отнять. Действительно, с древних времен и вплоть до родной мне исторической эпохи по большому счету ничего не изменилось. Пожалуй, действительно воспользуюсь рецептом. Как только до Переяславля доберемся.

- Утешила, красавица. - улыбаюсь я Роксане. - Ну а сама что думаешь о наших приобретениях?

- Ценные. Часть великокняжеской казны, которую ты найдешь как в ход пустить, не отрывая от владелицы. Сама княгиня с сыном, по доброй воле от мужа убежавшая. И главное еще…

- Разве не уже сказанное главным было? - искренне изумился я. - Рогнеда - это и была наша цель.

- Для тебя. А про победу над дружинниками Владимира совсем и позабыл, в хитрых задумках, на грядущее нацеленных, витая, - ласково улыбнулась Змейка. - Тогда, когда ромейское посольство и его стражу били, это другое… ‘Чеснок’, засада, дождь стрел и болтов. Зато тут все честно, в прямом бою победу вырвали, над опасным врагом. Личная опора и гордость Владимира Святославовича. Под предводительством кровного родича. Ты показал себя сильнее, всем показал.