Только этот дом был не освещен. Может быть, Дженни ушла или она здесь больше не живет. При мысли о том, что она больше не сможет связаться с Дженни, Хелен запаниковала; при мысли о невозможности излить на бумагу все то, чем она могла поделиться с этой женщиной, об их возлюбленных и утраченных; за двадцать лет брешь между ними стала непреодолимой.

Дженни думала, что может полагаться на жену ГС. Почему бы и нет? Доверие — это основа работы Хелен. Это ее роль — оказывать поддержку, наливать напитки, держать за руку, утирать слезы в трудные моменты жизни, потому что она все понимает, она все может, ей не все равно. Она знала, когда погладить по руке со словами: «Все хорошо, милая, это не навсегда, он вернется, не успеешь ты и глазом моргнуть», и как смягчить одиночество, ведь оно — ее друг и она знает все его хитрости и уловки.

Вместо этого Хелен обманула ее.

— Ладно, — сказала она водителю, — можем ехать.

— Все?

— Да. Я готова возвращаться домой.

Поезд опаздывал; под усыпляющий стук колес она дремала до Труро. Ей снова снилось, что она идет за ним в толпе, видит его затылок, но, когда он поворачивает голову, оказывается, это другой человек. В урывках сна ей виделись его глаза, они смотрели на нее из-под воды или при свете дня, он сидел на кухне напротив нее или на краю постели, наблюдая за тем, что она делает.

15. Хелен

Вы хотите знать, почему я не разговариваю с Дженни Уокер. Вернее, почему она со мной не разговаривает. Хотите знать правду? Вы говорите, что да, но вам ведь так хорошо удаются выдумки. Признаю, что ваши романы — не мой жанр. Я не читала ни одного, хотя знаю, что в «Призрачном флоте» рассказывается о братьях на плавучей казарме, да; один мой друг зачитывался этой книгой, когда она только вышла.

Хочу сказать кое-что и не показаться грубой. Альфа-самцы, драки, сплошной тестостерон. Если вы хотите написать очередную приключенческую историю, честно говоря, сомневаюсь, что то, что произошло между мной и Дженни, будет иметь для вас значение. Кто знает, что имеет значение? С годами я чуть не сошла с ума, задавая себе этот вопрос. Что, если Артур и остальные исчезли из-за того, что между нами было?

Для начала, я никогда не думала, что выйду замуж за смотрителя маяка. Я знала, что есть люди, которые этим занимаются, но для меня это всегда казалось чем-то маргинальным, работой, за которую берутся, если не могут вписаться в общество, и, как оказалось, я была права. Для нее нужен особый склад характера. Все смотрители маяков, которых я знала, имели кое-что общее между собой — и это умение хорошо себя чувствовать в одиночестве. Артуру было хорошо самому с собой. Я думала, что это очень привлекательная черта, и до сих пор так думаю. Ты можешь приблизиться к такому человеку, но у него внутри все равно есть что-то, о чем знает только он. У моей бабушки была поговорка на эту тему. Никогда не выдавай все карты, оставь что-то при себе. Не думаю, что Артур раскрывался перед кем бы то ни было, даже передо мной. Такова его природа.

Не уверена, что его можно назвать одиноким. Как я уже говорила, ему было хорошо с самим собой, и это не то же самое, что одиночество. Быть наедине с собой не значит, что вы одиноки, и наоборот; вы можете быть в обществе многих людей, разговаривающих, сплетничающих и жаждущих вашего внимания, и при этом вы будете самым одиноким человеком в мире. Конечно, на маяке Артур никогда не было одинок. В этом я уверена. Люди задавали мне этот вопрос: неужели ему не было там одиноко? Но нет, никогда. Если уж на то пошло, я бы сказала, что он был одинок здесь, на суше.

Если посмотреть на это под таким углом, неудивительно, что я совершила ошибку. Я не оправдываю это, и Дженни тоже не стала бы. Но нет просто белого и черного.

Я не уверена, что Артур вообще хотел возвращаться ко мне домой. Когда он сходил на берег после смены, я видела, что стоит ему выйти из лодки, как он начинает скучать по маяку. Скучал не по тому месту, он скучал по ней. Жизнь на суше была не для него.

Конечно, то, что мы пережили с Артуром, тоже внесло свой вклад. Я много чего перечувствовала, и мне было сложно все это принять. Я винила Артура. Он винил меня. Мы винили друг друга, но когда такие вещи происходят, нет смысла кого-то винить, не так ли? Просто нет смысла.

Я так злилась, когда он исчез. Из-за того, что он нашел выход для себя. У него не было права так поступать, просто однажды взять и уйти без единого слова. Он всегда говорил, что я сильная, и я сильная, но иногда я думаю, что мне не следовало давать ему это понять.