Читаем Смотритель полностью

— А вы думаете, восторжествует? — недоверчиво спросил секретарь.

— Еще как восторжествует, — убедительно сказал я.

— А что за примирение с классовыми врагами, — с подозрением спросил уездный идеолог.

— А это, пожалуй, самое главное, — сказал я, подняв вверх указательный палец, — пора нам гражданскую войну заканчивать, вот к коммунизму мы ее и закончим.

— А когда мы коммунизм построим? — последовал следующий вопрос.

— А это как скажет наша партия и наш Вождь, — дал я уклончивый ответ.

— А кто у нас вождь? Тов. Л (У) умер шесть лет назад, — сказал секретарь, показывая себя колеблющимся коммунистом.

— Мне кажется, — сказал я металлическим голосом, не предвещавшим ничего хорошего, — если вы не знаете, кто у нас Вождь, то есть люди, которые вам втолкуют не только его имя и отчество, но и его биографию от первого до последнего слова.

Секретарь побледнел и сказал:

— Лекция неплохая, но тезисы с нашими комментариями мы отправим в губком (губернский комитет) партии на утверждение и потом сообщим результат.

Ответ из губкома пришел через две недели.

На фирменном бланке с угловым штампом было написано:

Тезисы лекции не раскрывают суть поставленной цели, но они не противоречат генеральной линии нашей партии и поэтому могут быть рекомендованы для чтения опытными лекторами в трудовых коллективах и в сельских поселениях. Главное — не убедить, а посеять семена прозрения для несознательных элементов в среде крестьянства, рабочего класса и трудовой интеллигенции. О действенности агитатора тов. N подготовьте аналитическую записку для изучения опыта. Первый секретарь губкома Селезнев.

Добро на чтение лекций дано. В наробразе мне оформили командировку для чтения лекций в восьми волостях. Волости — это по-старому, по-новому это сельсоветы, хотя суть от этого не меняется.

Всего в волости одна деревня или сельцо, пара хуторков да нарезанная для коллективной обработки земля. И власть волостная — председатель сельсовета и председатель колхоза, и каждый тянет одеяло в свою сторону.

У председателя колхоза сил больше, потому что у него парторг по штату есть, который может подойти к председателю сельсовета и сказать:

— Ты что, против линии партии выступаешь?

Вечером в сельский клуб собралось человек тридцать мужиков. Сели степенно по лавкам. Задымили самокрутки. Бабы сели вдоль стенок, пощелкивая семечки и сплевывая шелуху в кулачок. Давай, лектор, просвещай, да недолго, завтра чуть свет вставать.

Про генеральную линию партии слушали сосредоточенно, но заметно оживились, когда я начал рассказывать о том, кто будет жить в коммунистическом обществе.

Встал один мужик с бородой и говорит:

— Я вот неграмотный вообще, беден как сокол, дома семеро по лавкам сидят, неужели и меня со всей фамилией в коммунизм возьмут? А ведь и не коммунист я.

— На то и коммунисты сюда посланы, — сказал я, — чтобы подготовить каждого: имущего и неимущего, кроткого и не кроткого, милостивого и не милостивого, чистых сердцем и с темными замыслами, чтобы вы и дети ваши жили в коммунизме.

— А работать в коммунизме надо будет? — спросил один мужичок из первых рядов.

— Надо будет работать еще более активно, — ответил я, — чтобы жизнь наша улучшалась.

— А вот я помню, — сказал хитренько тот же мужичок, — что в церкви батюшка наш говорил почти то же самое. Что всех нас, кто этого достоин, ждет царствие небесное. Так чем же коммунизм отличается от царствия небесного?

— Почти ничем, — улыбнулся я, — только одно на небе, а другое на земле.

— И там все будут такие же, как ангелы? — не унимался мужичок, вероятно, сельский говорун и балагур. Такие и садятся поближе к лектору, чтобы в нужный момент ущучить его.

— Все не могут быть ангелами, — твердо сказал я, — из падших ангелов получаются демоны. Чем меньше их будет, тем больше ангелов будет на земле. Быть ангелом не обязательно, нужно быть просто человеком и исполнять моральный кодекс строителя коммунизма.

— Вот, лешак тебя задери, — раздалось из задних рядов, — ну чисто сказку нам рассказываешь. А когда этот коммунизм будет построен?

— Честно скажу — не скоро, — сказал я. — Сначала нужно решить триединую задачу: построить материально-техническую базу, воспитать нового человека и стереть различия между городом и деревней.

— Неужели и мы в деревне будем жить как в городе? — раздался женский голос.

— Даже лучше, — обрадовал я всех. — Многие городские жители будут стремиться в деревню, чтобы чаще видеть раздолье нашей земли и прикоснуться к ее живительным корням.

— Поприезжает городских, нам шагу ступить некуда будет, — недовольно сказал степенный мужик с окладистой бородой.

— Так ты и сам будешь такой, как городской, — рассмеялся я, — о себе, дядя, говоришь.

— А вот у меня, человек хороший, рука не двигается, — сказал бородатый. — Как контузило в империалистическую, так и обездвижила. И доктора ничего сделать не могут. Может, посмотришь руку-то?