Человечество погрязло в завистливом нетерпении, перебирая в уме варианты развития. Ее первый любил дежурно выпить. Она тогда носила ажурные. Трусы треснули точно асфальт в солнцепек. Они стоили мало, и больше чем он оставил в кафе. В счет не включили два кофе. Этот был похож вполне уловимо, хотя злое лицо, сумбур. Сосед любил гладить и говорить нежности. С кем он сейчас. Черский прочел в глазах возлюбленной чужую историю, перекрестился условно. Его занимало ее возбуждение, сексуальные складки одежды. Вот так просто порвет всю столицу. Они проедутся, не изображая бурную страсть. Не похоже что изменяет. Им улыбнутся в загсе, регистрируя под одной фамилией. Они лягут в постель, ненавидя прошлое. Обернув ноги простыней, он покажет все сердечки на свете. Она раскроется, развяжет его язык. Она достала пистолет.

— Есть еще с собой?

Черский достал из носка двадцатку. Это были последние. Она попала в пряжку. Сбежала, улюлюкая. Ангелова прокляла не ровен час. Здесь не заграница, жаловаться первому встречному. На балу в красивых шортах клеить суперюбку. Она попросит пятьдесят не снимая маскарадки. Он столько не зарабатывает, а на сворованные не предложит. Разденься, будь человеком. В ответ молчание, отчаяние. Когда дома ждет, а здесь не скрываясь любит, фаворитом второй манжетируя губки. Возникло недопонимание, разрыв сердца. Она любит его, но ждет просто печали. Валясь под ноги от усталости чувств в негодовании сомнения она ответит в натуре. Ты вроде человек, но легкие бунтуют.

Глава 35. Свобода уходит нагая

Тиб поглядел по сторонам, никто не смотрит. Погладил трапецию, себя надо любить. Ему и не снилось добиться с ней взаимности. Смотровая площадка давила пустотой. Одинокие влюбленные прижались к перилам. Внизу мигал сонный город, летели просеками машины. Купол неба дарил печаль сладостного покоя. Она быстро подошла, красуясь. Они неожиданно поцеловались в уголки.

— Давай дружить.

— Сегодня кофе не пью.

— Рядом китайский ресторан.

— Люблю лапшу с овощами.

— У тебя есть парень?

— Мы в свободных отношениях.

Ответ кольнул несвободой ревности. Они быстро шли, любуясь новизной противоположного нового лица. Мудрость поколений и вся ласка спального района. Нашлись примерные общие знакомые, интересы, спортивные хобби. Уже звал ее милой про себя. Уединиться бы в подворотне, но изменилось время. Поездом Люмьер пронеслось через открытую грудь. Завернули напротив в суши. Она заказала разную филадельфию, он черную калифорнию. Это не понравилось. За соседним столиком был знакомый депутат. Дела шли отлично. Не надо ничего делать. У него есть пара предложений, но лицо сказало нет. Она пересела к нему потрогала бедро. Остаться бы с ней навсегда на одной подушке. Три пятерки по любви. Он рассказал все, все кафе пришло в веселье. Кавалер из надежных. Филадельфии не оказалось.

— Пошли отсюда.

На улице было холодно и дерзко. Он целовал ее спокойные губы, она хотела плюнуть. Почему-то сдержалась порицая плотский порыв. Люди собирали подписи за отзыв депутата, мелькали знамена. Подумали поставить и найти тихое место, начался публичный гвалт, столпотворение, кого-то невидимо били. Это был организатор акции, человек известный. Он бил майя-гири на неправильные хуки. Тиб вступился за жертву. Их стало больше.

Девушка реагировала вполне симпатично. К сожалению, все быстро кончилось, их оттеснили. Одиночный оратор призывал низложить высшее руководство. Его ударили древком безрезультатно. В прошлом году народу было не в пример больше, попадались молодые лица. Теперь она была роднее чем сто прочих. Она полностью разделась, им нечего скрывать. Живого места не осталось. И она активистка. Рядом не поняли, она не с ними. Она хлопала по ляжкам требуя присоединиться. Представительный коммунист восхищенно пялился. Сборщик подписей бросил листы в грязь. С него довольно. Он пойдет домой возьмет свою в прихожей. Они переберутся на кровать, засыпая от страсти.

Усталость чувств диктует ненависть развитого влечения при схожести интересов к обоюдному наслаждению. Смотря в обои не прекращая обжиматься, они будут мечтать о Диснейленде в Барвихе. Ее начальник, отмечает опоздания. Он была с ним три раза, о чем жалеет. От него есть сон, там тот же кабинет, непринужденная обстановка. Перейдут к главному минуя прелюдии. На изысканном персидском ковре поимка вора. Входит его жена с пачкой долларов. Она одна из них.

Девушка его узнала. Раньше ходил без трусов. Были ключи от ее квартиры, второй номер. Они могут соединятся в подъезде, могут в гараже. Затем не и хотят и видится, сами чужие. Она начала мерзнуть, напали националисты. Потасовка была минутной, разняли, и сборщик не отводили от нее взглядов. Многие тайком запоминали линии тела. Происшествие незаурядное, протест на лицо. Правда голая неприкрыто жаждала возмездия за долги населения перед имущими. Сборщик вспомнил, чем завершился их кутеж, пустился наутек, забрал ее к себе. Много ночей они были счастливы. Затем появился Черский. Работа затянула, ей надоело тосковать.